— Всё, — выдохнул я. Голос прозвучал глуше, чем я планировал. Словно вырывался из глубины, где долго лежал камнем. — Отдыхай… А я просто посижу рядом…
Я взял её тонкую руку и прижал к своим губам, а потом к сердцу.
Я очнулась не сразу.
Сознание всплывало медленно, словно через толщу тёплой, мутной воды. Первым, что я ощутила, был вес.
Его ладонь лежала на моей, пальцы переплетены так плотно, будто он боялся, что я растворюсь, стоит ему ослабить хватку.
Кожа на тыльной стороне его кисти была шершавой, испещрённой тонкими шрамами, но тепло от неё шло такое, что пробивалось сквозь одеяла, сквозь сон, сквозь все мои защитные барьеры.
Я лежала с закрытыми глазами, вдыхая воздух. В нём больше не пахло пылью и затхлостью. Пахло им.
Я пропустила всё самое интересное.
Новые лица в коридорах, чужие голоса, отдающие приказы, тяжёлые шаги стражи, уводящей Ольдена. Даже отъезд Донны прошёл мимо, оставив лишь эхо захлопнутой двери где-то внизу.
Но я не пропустила главного. Его руку. Она не отпускала меня ни на миг. Даже когда я проваливалась в забытье, даже когда лихорадка усталости и нервов трясла меня изнутри, его пальцы оставались на месте. Тихое, упорное обещание.
— Проснулась, — шёпот коснулся моих волос. Голос прозвучал глухо, с хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки.
— Вроде бы… — прошептала я, наконец разлепив веки. Свет в комнате был приглушённым, шторы плотно задёрнуты, но на краях ткани уже тлела утренняя дымка. Я потёрла глаза тыльной стороной свободной руки. — А сколько я проспала?
— Почти двое суток. Если быть точнее, то через пять часов уже новый день.
— Много, — выдохнула я, и голос сорвался на сухом смешке. Тело гудело, мышцы ныли, но внутри было странно пусто и легко. Будто после долгого шторма море наконец успокоилось.
Он не ответил словами.
Просто подался ближе.
Матрас слегка просел под его весом, и я почувствовала, как жар его тела окутывает меня, вытесняя прохладу комнаты.
Его ладонь скользнула с моей руки к лицу, пальцы осторожно, почти благоговейно, коснулись виска, отводя прядь волос.
Я замерла. В его взгляде не было прежней хищной жадности, но была сладкая тяжесть.
— Ноэлия, — произнёс он. Не как генерал. Не как дракон. Просто как мужчина, который не сводит с тебя глаз.
Его губы коснулись моего лба, потом скулы, потом уголка рта.
Медленно. Проверяя реальность.
— Я ждал, что ты проснешься, — шептал он.
Вместо ответа — мой выдох. Я не смогла сдержать его, чувствуя, как под жаром его губ плавится моя кожа.
Каждое прикосновение было вопросом, на который я отвечала молчанием, пока не нашла в себе силы поднять руку и упереться ладонями в его грудь.