— Да как ты можешь! — Донна сорвалась с места, пальцы впились в воздух, словно готовы были вонзиться в горло бывшей подруге.
— А что, уже терять? — Марта рассмеялась. Звук вышел сухим, как треск сухих веток. — Гореть, так всем!
Я перевёл взгляд обратно на Донну. Её лицо побледнело, губы дрожали. Маска треснула, обнажив голый, липкий ужас предательства.
— Так делаем проверку или нет? — спросил я. Без угрозы. Без эмоций. Как констатацию неизбежного.
— Ты что? Поверил в этот бред? — её голос сорвался на шёпот, пальцы судорожно сжали ткань платья у живота. — Да я никогда бы… Никогда бы тебе не изменила! Клянусь…
— Ха! — снова рассмеялась Марта. — У кого хочешь спросите. Вон там уже вещички все собирают. Не хотят с генеральшей оставаться. Боятся, что она на них отыграется за всё.
Я не смотрел в коридор. Я видел достаточно. Тени у дверей, шуршание ткани, тихие шаги, спешащие прочь из дома, где рухнул старый порядок.
Страх перед Ноэлией. Страх перед правдой. Страх перед порядком.
— Я же всегда с тобой по-хорошему! — задохнулась Донна, отступая к порогу. В её глазах уже не было расчёта. Только животная паника загнанного зверя. — Я любила тебя…
И она выбежала за дверь.
— Чем хотите могу поклясться, что это правда! Вы мне хоть за честность не так плохо напишите, — вздохнула Марта, поправляя лямку саквояжа. — А то совсем без работы оставаться не хочу.
Я кивнул. Медленно.
— Так и быть. За правду немного смягчу рекомендации.
Она поклонилась, не низко, но с достоинством, и вышла. Дверь закрылась мягко, без стука.
Я остался один. Вернее, не один. Ноэлия всё ещё стояла в комнате. Я не смотрел на неё сразу. Дышал. Втягивал воздух, пропуская его через лёгкие, чувствуя, как уходит запах чужой лжи, уступая место чему-то чистому. Холодному, но живому. Запоздалому, но важному.
Только тогда я повернулся.
Она не двигалась. Взгляд устремлён куда-то мимо меня, в точку на стене, где тень от окна пересекалась с полосой света. В её позе не было торжества. Не было злорадства. Только тихая, глубокая усталость. И что-то ещё. Невидимая нить, натянутая до предела.
Я подошёл. Не спеша. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым, ровным стуком. Дракон внутри затих. Не удовлетворённо. Смиренно. Он знал: битва закончилась. Тишиной.
Я взял ее на руки и понёс на кровать.
— Ложись, отдохни…
Остановился у края кровати. Не стал нависать. Не стал ломать дистанцию. Просто протянул руку и накрыл её пальцы своими. Кожа была холодной. Я сжал их, осторожно, чтобы не раздавить, и почувствовал, как под моей ладонью дрогнула жила.