— Ты — моя невеста, Ноэлия. А Донна — моя любовь.
Голос прозвучал ровно, без тени смущения. Весь его взгляд принадлежал ей.
Затем он медленно повернулся ко мне. В васильковых глазах не было вины. Только холодная пустота.
Его голос потеплел, и в этот момент он улыбнулся. Не мне. Ей. Донне.
Мир не рухнул. Он просто стал серым, выцветшим, будто кто-то вылил ведро грязи на яркую картинку.
Мы с Донной смотрели друг на друга. Она — в роскошном платье цвета спелой вишни. И я. В провинциальном скромном наряде. В ее ушах — настоящие драгоценности. А в моих — воспоминания и почти заросшие дырочки.
Улыбка предвкушения сползла с моего лица мгновенно. Еще пару минут назад я хотела верить, что это — его сестра. Но после его слов все встало на свои места.
Еще пять минут назад, когда гравий захрустел под колесами, а из окна открылся вид на белоснежное поместье, я решила снять иллюзию. Я мечтала увидеть его лицо. Увидеть, как восхищение сменит равнодушие, когда он поймет, что женился не на уродине, а на женщине, скрывшей красоту под магической маской.
Я думала, для него это будет сюрприз! Все как учила бабушка.
Еще бы! Женился на уродине, а получил красавицу. И я предвкушала этот момент всю дорогу, сгорая от нетерпения.
Но что-то заставило меня подождать. Может, фигурка женщины, маячившей на ступенях его роскошного поместья, которую я заметила издалека.
Или просто судьба шепнула мне на ухо: «Не спеши!».
Генерал Астор Моравиа вышел из кареты первым. Ветер подхватил полы его черного мундира, растрепал длинные волосы. Он был великолепен. Слишком опасен для обычной женщины. Широкие плечи, прямая спина, профиль, высеченный из камня.
Я видела, как красавица в платье цвета спелой вишни бросилась на шею моему генералу, а их губы слились в страстном, отнюдь не родственном поцелуе.
Я все еще оставалась в карете, наблюдая за этой парочкой.
Воздух внутри стал вязким, как смола. Я перестала дышать. Пальцы сами потянулись к застежке медальона. Сдернуть иллюзию. Прямо сейчас. Пусть увидит, кого потерял. Пусть подавится своим выбором.
Еще мгновение назад я верила, что смогу полюбить его. Мечтала о тихих вечерах, когда он снимет тяжелые сапоги у камина, о его руке на моей талии, о взгляде, который принадлежит только мне. Я представляла, как сниму иллюзию, увижу в его глазах восхищение и наконец-то перестану быть «уродливой наследницей».
Но, видимо, не судьба.
Обо мне все забыли.
Его руки обвили ее талию с нежной, почти отчаянной силой. В этом жесте читалось желание защитить и обладать одновременно.