Я кивнул. Горло сжалось снова, но теперь это был не спазм. Это было принятие.
— Спасибо, — выдохнул я. Голос сорвался. — За то, что не отказали. За то, что дали лучшее.
— Ей бы отдохнуть, — тихо сказал алхимик. — Она шаталась. Лицо белое, как мел. Но глаза… Глаза горели.
Обещаю. Она отдохнёт. Она будет спать, а я буду сидеть рядом и держать её за руку. И любоваться каждую секунду. Целовать украдкой её тонкие пальчики…
Дорога назад казалась короче. Кольцо в кармане грело бедро, как уголь. Браслет и шкатулка лежали рядом, тяжёлые, как клятвы. Я закрывал глаза и видел не битву, не заклинания, не кровь друзей. Я видел её. Сидящую у моей постели. Перевязывающую раны.
Дорога назад казалась короче. Кольцо в кармане грело бедро, как уголь. Браслет и шкатулка лежали рядом, тяжёлые, как клятвы. Я закрывал глаза и видел не битву, не заклинания, не кровь друзей. Я видел её. Сидящую у моей постели. Перевязывающую раны.
Я ошибся. Я был слеп. Дракон чувствовал её раньше, чем разум. А разум… разум был занят войной.
Карета въехала в ворота поместья. Я вышел первым, игнорируя боль в боку. Воздух пах дождём и чистотой.
Вина. И любовь. Та, что рождается не из восхищения, а из боли. Из осознания цены.
Я вошёл в дом. Тени расступились. И я знал: теперь я буду бороться не за земли. Не за границы.
За неё.
Даже если придётся вырвать своё сердце и положить к её ногам.
И первое, что я услышал: «О, когда я стану герцогиней Моравиа, я обязательно вас всех отблагодарю! Быстрее бы!».
Глава 83
Донна не шелохнулась, пока последнее эхо отъезжающей кареты не растворилось в щебете птиц.
Но стоило дороге затихнуть, как её тело сорвалось с места. Она прыгнула не грациозно, а судорожно, вцепившись отцу в шею так, что каблуки бессильно застучали по каменному полу. Её смех был высоким, ломким, напоённым тем самым пьянящим восторгом, который возникает только у тех, кто наконец-то ухватил чужую птицу счастья за хвост.
— Боги! Я стану герцогиней! Я! Донна Уитвер! Герцогиня Моравиа! — задыхалась она, впиваясь пальцами в сукно его сюртука. — Наконец-то!
Я отвернулась.
Внутри всё сжалось в тугую пружину. Его взгляд. Тот самый, что задержался на мне за мгновение до захлопнувшейся дверцы. Не холодный. Не оценивающий. Тяжёлый. Вопросительный. Будто он пытался прочитать текст, написанный не чернилами, а тишиной. Почему он остановился на мне?
Я не хотела тешить себя надеждой. Больше нет. Не хочу. Пусть всё будет так, как будет. Хватит с меня несбывшегося.
— А ты куда собралась, неудачница? А? — звенящий от счастья голос Донны догнал меня на пороге.