Вероятно, это тоже какая-то стрессовая реакция. Иначе как объяснить, что я постоянно вижу его перед глазами? Тем более, в таких кадрах…
Наша реальная близость в прошлом. Та сумасшедшая ночь. И все это переплетается с настоящим.
Особенно сильно в память впечатывается последняя встреча. Уже здесь. В заключении. Прокручиваю ее особенно часто. Безотчетно.
Как он обнимает меня, как прижимает крепче, гладит по волосам. Его большая ладонь скользит по затылку, по шее, задерживается между лопатками.
Наши взгляды встречаются — и мои губы начинает покалывать. Мне так хочется, чтобы он меня поцеловал. Стыдно признаться даже самой себе, но он мне нужен.
Мотаю головой, прогоняю очередное видение.
Нужно сосредоточиться на реальности. Держусь как могу. Читаю. Делаю зарядку. Стараюсь повторить что-то из йоги. То, что помню. Вообще, меня никогда не тянуло этим заниматься. Больше нравились пробежки. Но тут пробежаться нереально. Ограниченное пространство камеры не позволяет развернуться. Потому моя зарядка это смесь разных элементов — и йога, и растяжка, и что-то совсем простое. Как помню, так и повторяю.
Даже такие простые движения помогают.
Возможно, у меня получается убедить саму себя, что я еще неплохо справляюсь. Цепляюсь за любые поводы для радости.
Мне разрешают принимать душ. Новые книжки. То, что новой соседки у меня так и нет.
Хотя общения не хватает. Но пока лучше одной оставаться. Прошлая сокамерница оставила сильные впечатления.
Настоящий сюрприз меня ждет, когда через несколько дней дверь камеры распахивается, показывается охранник.
— На выход, — говорит.
Следую за ним. И в какой-то момент перестаю понимать происходящее. Меня ведут не по привычному маршруту. Не в душевую и не в место, где проходят встречи.
Другая комната.
Мне возвращают мои вещи. То, что было со мной при задержании. Документы. После чего сообщают:
— Вы свободны.
Похоже, на моем лице слишком ярко отражается недоумение.
— Что такое? — хмыкает женщина, которая минуту назад мне все мои вещи отдала. — Хочешь еще задержаться? Не выйдет. Свободна, Смирнова. Ты можешь идти.
— Как? Подождите. Я…
— Все, на выход, — кивает в сторону дверного проема. — Все обвинения с тебя сняты. Иди. Тебя проводят до выхода. Нечего меня задерживать. Работы полно.
Ничего не понимаю. Просто застываю.
Это новая ловушка? Какая-то проверка?
Я ожидаю подвоха в любой момент. Просто не верится, что все настолько легко складывается. Все обвинения вдруг оказываются сняты. Меня отпускают. Да с чего бы вдруг?
Но не оказывать же сопротивление?
В напряжении следую на выход. Один коридор. Второй. Открывается тяжелая дверь. Меня выводят на улицу. Дальше — за ограждение. Останавливаюсь. С недоумением смотрю по сторонам, крепче сжимая сумку.