Он улыбается. Подходит ближе, снова обнимает меня. Крепко-крепко. И чувство такое, будто возвращаюсь в детство. Когда была маленькой.
Снова хочется плакать, невольно качаю головой отгоняя накатившее на меня состояние.
— Это правда, — в груди давит, в горле забивается ком, ведь на самом деле страшно задавать такой вопрос. — Все обвинения сняты?
Голос срывается. Последние слова звучат практически шепотом.
— Да, — подтверждает отец.
— Но пап, — меня потряхивает на нервах. — Как у тебя получилось? Как ты…
— Это долгая история, доча, — говорит он. — Нашелся… хм, настоящий преступник. Поэтому им пришлось тебя отпустить.
— Настоящий, — повторяю заторможенно. — Кто это?
— Если речь про исполнителя, то он погиб. Несколько недель назад. В перестрелке.
— И он действительно убил Хромова? — смотрю на отца, что-то странное отражается в его глазах, не могу понять. — Ты так сказал. Исполнитель. Есть и заказчик? Это Шенгелия?
Отец хмурится. Похоже, ему не нравится, что я затрагиваю такую тему.
— Шенгелия пока на свободе, но тебе не надо об этом переживать, — наконец произносит он. — Скоро Маша приедет. Может быть, ты пока хочешь душ принять? А я бы доставку заказал. Суши хочешь?
— Очень, — вырывается.
И я чувствую неожиданный прилив аппетита. Сейчас кажется, что суши ела в другой жизни.
— Понял, — улыбается отец. — Закажу значит.
Искупаться было бы неплохо.
Мне кажется, в камере было что-то вроде плесени. Или это просто затхлость. В общем, я вся пропиталась этим неприятным запахом.
Тороплюсь в ванную. Там запираюсь, захожу в душевую кабину. И наверное, совсем теряю счет времени, пока несколько раз намыливаюсь, смываю всю пену вместе с негативом и усталостью. Тщательно мою голову.
Конечно, с тем душем, который в тюрьме, строго по графику и по времени, это все нельзя сравнить.
Что-то царапает внутри. Не дает покоя.
Вытираюсь. Одеваюсь в свежую одежду. И вдруг сознание озаряет.
Где Осман? Почему он не приехал?
Ну понятно, что между ним и моим отцом напряженные отношения. У них и раньше вроде бы конфликт был. А теперь так вообще…
Но вероятно, они общались, когда меня забрали в СИЗО. Такое складывается впечатление.
Тогда почему Османа нет?
Приезжает сестра. Мы собираемся все вместе за одним столом. И у меня появляется счастливая эйфория. Просто от ощущения, что я вместе с моими самыми близкими людьми. Как раньше.
Вообще, мы давно так не собирались. Наверное, несколько лет. Если не считать праздники. В обычные дни все на бегу, впопыхах. Нельзя нормально сесть и поговорить.
У папы своя работа. У Маши тоже. Там везде постоянный стресс. А я закопалась в учебниках. Потому и не до общения становилось.