— Крестить бы тебя… — вздохнул отец Фёдор. — Да на путь веры наставить. Но ты ж тёмная. Как есть тёмная. Неверующая. Исповедуйся хоть, грехи отпущу.
— Почему же, я верую… Поэтому отпущения просить не буду. Я отвечу за всё, что делала и ещё сделаю. И на этом свете, и на том.
— Гордыня — грех.
— Гордыня — зло, — я кивнула. — Но меня оно не касается. Дело в другом, отче. Я виновата. Очень виновата. Это разъедает душу… и не даёт забыть о ней. О том, что она должна быть. Мне не нужно облегчения. Я хочу помнить о каждом своём поступке. Так я тоже чувствую себя живой. И почти не делаю глупостей, — встав в дверях, я посмотрела на Стёпу и повторила: — Да, почти…
— Будь по-твоему, — согласился отец Фёдор. — Слышал, вы привычные убирать за собой… Я ничего не скажу. Но в город поеду с тобой. В подпитке у «ящерицы», кроме «мухи», может быть и более опасная нечисть. Мы не знаем, кого она поймала, где держит… и на чьей стороне находится. А теперь поешь. Слыхал, палачи не должны быть голодными.
— Спасибо, но позже.
Я ушла медитировать в баню, но прежде чем приступить к привычным процедурам, долго сидела на крыльце, смотрела на густую пелену тумана, допивала очередную кружку чая и вспоминала. Себя маленькой. Ехидну. И снова наставницу. Я должна справиться. Распознать скрытых в тумане призраков, найти их, всех до единого, и…
Должна.
Мы можем заниматься нашим мелким колдовством на окраине мироздания,
следя, чтобы питающий нас ручеёк не был чересчур заметен.
Но если мы превратим его в потоп,
он первым делом смоет нас самих.
Виктор Пелевин «Смотритель. Орден жёлтого флага»
— Стёп?
— Да, — отозвался он. Утвердительно.
— Что «да»?
— Да — значит, я тебя слышу. И — да! — я согласен.
— На что?
— На всё.
Отец Фёдор с заднего сиденья неодобрительно заметил:
— Очень недальновидно, сын мой.
— Это верно, — я усмехнулась. — Остановись у кладбища. До больницы дойдём пешком.
Смеркалось.
Я вышла из машины, забросила на плечо рюкзак, достала сотовый и в десятый раз прослушала сообщение. Алексей Валерьевич низким и безэмоциональным голосом сообщал, что в морге городской больницы наблюдается скопление неопознанной и незарегистрированной нечисти. Незабвенный патологоанатом выбрал гениальную маскировку и место обитания. И питания. Морг располагался в подвале, а подземелье глушит любые проявления магии. А профессия — проявление любопытства. Живи. Ешь. Никто ничего не заметит, ни ведьмы, ни заклинатели.
Сунув руки в карманы куртки, я направилась к больнице первой. Следом, нахмурившись и перебирая чётки, шёл отец Фёдор, сменивший сутану на камуфляжные штаны и чёрную майку, а за ним, бормоча что-то недовольное про подвески и колодки, Стёпа. Пара залётных заклинателей, с утра предупрежденная о «ящерице», ждала нас в больничном парке.