Сумеречно-рассветную улицу уже затопил туман — вязкий, густой, ледяной, бесшумный. И в моей голове царило то же самое. Очень много неизвестных. Очень и слишком. И практически никаких ориентиров.
Беспрепятственно добравшись до дома заклинателя, я поднялась на крыльцо и обернулась. Забор, деревья и кусты казались размытыми призраками. На востоке из-за густой туманной пелены уже вставал тревожно-багровый шар солнца. Улица молчала, и из дома не доносилось ни звука.
Да, слишком… Но. Дерево и в тумане остаётся деревом, а человек и за иллюзорной маской остается человеком. Живым, из плоти и крови. Я прищурилась на ближайший куст. Сейчас его почти не видно, но я помнила, проходя ночью, что в дождь он пах смородиной. Не надо бегать и искать. Надо… вспоминать. То время, тридцать лет назад, когда Ехидна проводила обряд, и все её основные силы стояли за спиной безумной ведьмы. Не надо присматриваться или идти к кусту на ощупь, дабы опознать. Надо просто вспомнить, как завещала прародительница… где что растёт. Вспомнить — наперекор туману.
В доме было тихо и сумрачно. Я разулась, брезгливо закатала грязные джинсы, повесила на крючок в коридоре плащ и снова прислушалась. Из комнаты слева тихо сопел в подушку Стёпа, на кухне справа размышлял у окна, помешивая ложкой чай, отец Фёдор, так и не сомкнувший глаз. При виде меня он встал и достал из серванта еще одну бутылку. И только тогда я сообразила. Он же священник, презирающий спиртное казак. Никакой это, конечно же, не самогон.
— У меня в помощниках здешний «паук» — единственная в селе нечисть, — сообщил заклинатель, наливая мне стопку. — А у них очень интересные яды — и смертоубийственные, и иммунные, и просто успокоительные. Подержал в руках листок смородины, чиркнул по нему ногтем — и природное снотворное, лучше любых «синтетиков» и даже ведьм и колдунов берущее, готово.
Я так и замерла со стопкой в руке. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. И яркое воспоминание.
— Кто ещё из нечисти способен создавать из жидкости… успокоительное?
— Рассказывай, — прозорливо велел отец Фёдор.
Стало стыдно, но я рассказала. Морг. Незабвенный патологоанатом. Две стопки спирта. Полнейшая бессознательность. И так далее.
— Я ощущаю нечисть очень хорошо — тёмная же. А маскироваться от ведьм они не умеют. Ведь так?
Отец Фёдор встал и налил мне чаю:
— Так. Но слабого ты могла и не почувствовать. «Ящерицу», например. В ней тьмы — капля березового сока в цистерне спирта, — привел неожиданный пример. — И никаких повадок нечисти. А там, где «ящерица»…