Я развернулась в его руках. Теперь мы стояли лицом к лицу. Мои руки легли на его плечи — твёрдые, напряжённые, — скользнули выше, по шее, по затылку, запутались в волосах. Я потянулась вверх, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.
Ещё секунду он оставался в ступоре — каменный, недышащий, — а потом его руки сжали меня с такой силой, что я охнула ему в рот. Одна ладонь легла на поясницу, вторая — на затылок, фиксируя, не давая отстраниться, хотя я и не собиралась. Он подхватил меня под бёдра, приподнял, вжимая в себя, и ответил на поцелуй так, будто я была его последним глотком воздуха.
Его губы были жёсткими, требовательными. Он не целовал — он брал. Его язык скользнул мне в рот — горячий, настойчивый, не просящий разрешения. Он исследовал, завоёвывал, подчинял. Я чувствовала его вкус — кофе, табак, что-то ещё, его собственное, мужское, от чего у меня всегда подкашивались колени. Но он держал меня крепко, не давая упасть.
Его пальцы на моём затылке сжались сильнее, наматывая волосы на кулак. Лёгкая боль прострелила по позвоночнику и ушла куда-то вниз живота, сворачиваясь там горячей спиралью. Я застонала ему в губы — тихо, сдавленно, — и он ответил низким утробным рыком, который я почувствовала всем телом.
Виктор оторвался от моих губ лишь на секунду — чтобы глотнуть воздуха, чтобы посмотреть на меня. Его глаза были чёрными от расширившихся зрачков. На шее вздулась жила. Он был прекрасен — мой зверь, мой муж, мой самый страшный и самый желанный человек.
— Ещё, — выдохнул он с лукавым оскалом.
И я снова потянулась к его губам — теперь уже без колебаний, без страха, без мыслей. Наши языки встретились, сплелись, начали танец, который не требовал музыки. Его рука с моей поясницы скользнула ниже, сжала ягодицу, притягивая меня ещё ближе. Я чувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, прижатое к моему животу. От этого ощущения по телу разлилась волна жара. Я тоже хотела его.
Виктор будто прочитал мои мысли. Губы оторвались от моих и начали спускаться ниже — по подбородку, по шее, по ключице. Он целовал, прикусывал, зализывал. Его зубы царапнули кожу над веной — я ахнула и выгнулась в его руках. Он задержался там на секунду, дыша тяжело и жарко, а потом снова поднялся к губам и поцеловал меня — на этот раз медленнее, глубже, проникая так, будто хотел добраться до самой души.
Мои пальцы скользнули под ткань его футболки. Я провела ладонями по его спине — горячей, влажной, с перекатывающимися под кожей мышцами. Он вздрогнул от моего прикосновения и сильнее прижал меня к себе. Я чувствовала каждый его вдох. Каждую дрожь. Каждый удар сердца.