Плохое предчувствие кольнуло под рёбрами.
Я осторожно разжала его пальцы и коснулась перстня — и тут же отдёрнула руку с тихим вскриком. Боль ударила резко, обжигающе, будто я схватилась за раскалённый металл. На коже тут же выступил красный след.
Оберег.
Мощный. Старый. Такие носят не для красоты и не против лесной мелочи. На перстне был выбит знак — дракон с раскрытой пастью, выгнутый в кольцо, будто пожирающий собственный хвост.
Значит, я не ошиблась.
Дракон.
Не оборотень, не сказка из старых баек, а один из тех, кто ходит по миру открыто, не прячась. Тех, кто считает Люнгсков всего лишь неудобной территорией, а таких, как я, — досадной погрешностью.
Именно драконы когда-то пришли в эти земли с огнём и серебром. Именно они выжигали поселения, где рождались одарённые. Именно они уничтожили мой род, оставив после себя пепел и тишину.
В памяти всплыл его взгляд — короткий, тяжёлый, брошенный на меня перед тем, как он рухнул в снег. Я тогда не смогла его понять.
Что это было?
Ненависть?
Настороженность?
Или просто боль, не успевшая облечься в чувство?
Если бы он понял тогда, кто я… стал бы помогать? Или отступил бы, позволив медведю сделать грязную работу? А может, убил бы сам — быстро, без лишних слов.
Мне нужно было уходить. Сейчас же. Пока он без сознания. Пока перстень не прожёг мне кожу до кости.
Мужчина вдруг застонал.
Я резко отпрянула, но было поздно. Его веки дрогнули, пальцы с трудом поднялись и на ощупь коснулись моих волос, скользнули по щеке. Прикосновение оказалось неожиданно тёплым, неуверенным — совсем не таким, какого ждёшь от дракона.
От этого жеста внутри всё сжалось.
— Ирваль… — выдохнул он едва слышно. — Ты…
Имя богини сорвалось с его губ, хриплое, надломленное. В этих землях её звали по-разному, но смысл был один — та, что ведёт сквозь огонь и возвращает, если считает нужным.
Пальцы ослабли, рука тяжело упала в снег. Он снова потерял сознание.
Я осталась сидеть рядом, не в силах двинуться. Сердце билось так громко, что, казалось, его услышит сам Люнгсков.
И я с пугающей ясностью поняла:
уйти сейчас будет куда труднее, чем остаться.
Что делать?
Оставить его здесь — значит подписать приговор. За ночь он замёрзнет, даже если Навья болезнь не доберётся первой. А она уже внутри. Времени почти нет. Шансов — ещё меньше.
Но он спас меня.
Дракон.
Он не знал, кто я. А узнай — не колебался бы ни секунды. Такие, как он, не оставляют таких, как я, в живых. Это не вопрос злобы, это порядок мира.
Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы.