— Ну конечно. Самоубийство в сумерках. Отличный план, — фыркнул у меня над ухом Хальвар.
Я остановилась у самой границы. Там, где под снегом ещё тлели охранные руны, дальше которых начинался Люнгсков — проклятый лес, старый и злой, как память. За чертой знаков воздух становился гуще, темнее, будто сам мир неохотно пускал туда живых.
Люнгсков был опасен. В нём водилась тварь, которой не давали имён. Но он же был и кладовой силы. Там росли травы, способные удержать жизнь, когда всё остальное уже сдалось.
А у меня не было выбора.
— Ты же понимаешь, что назад можешь не выйти? — кот сел мне на плечо, цепко впившись когтями в мех плаща. — Один неверный шаг, и лес решит, что ты ему должна.
— Поздно рассуждать, — ответила я спокойно. — Мне нужны травы. Все, что были, я израсходовала. Для Эйнара. Ты видел его сегодня утром.
Хальвар замолчал. Только хвост раздражённо дёрнулся.
— Люди странные существа, — наконец пробормотал он. — Сегодня ты вытаскиваешь их детей с того света, а завтра они будут плевать тебе под ноги и шептать «ведьма».
Я усмехнулась. Горько, без веселья.
Он не ошибался. Днём меня избегали. Прятали детей, крестились, когда я проходила мимо. А ночью стучали в дверь. Тихо. Отчаянно. С мольбами, которые не принято произносить вслух.
Я сделала шаг вперёд. Руны остались за спиной.
— Возвращайся домой, Хальвар. Я справлюсь.
— Ненавижу, когда ты так говоришь, — буркнул он, спрыгивая на снег. — Это всегда заканчивается плохо.
Он не пошёл за мной. Не мог. Если магическое животное переступит границу, лес может не отпустить ео обратно.
— Не вздумай умереть, — бросил он напоследок.
Я ускорила шаг.
В Люнгскове нельзя мешкать. Лес чувствует колебания. Сомнения. Страх.
Завтра должен был прийти Торстен. А у меня до сих пор не было отвара для Эйнара. Маленького, слишком тихого мальчика с тенью в груди. Чернота уже добралась до его лёгких.
Помочь могла только я. И только этот лес.
Тропа сужалась. Снег лежал нетронутым — сюда не заходили обычные люди. Они были правы. Но именно там, куда не ступает человеческая нога, росло самое сильное.
Я шла уверенно. Эти места я знала. Осторожно, на расстоянии, но знала.
Пальцы сами нашли амулет на груди. Я сняла его, и тепло разлилось под кожей, будто тело вспомнило то, чему его никогда толком не учили.
Я опустилась на колени и коснулась земли.
Меня учили плохо. Бабушка спешила, многое не успела. Остальное я выдёргивала из мира сама — наугад, через ошибки и боль. Но одного мне хватало.