— Потом, — отрезала я. — Сейчас — дверь.
Магия отозвалась в последний раз, будто сжалилась. Тело стало легче ровно настолько, чтобы я смогла дотащить его через порог. Мы ввалились в дом, и я рухнула прямо на пол в прихожей, уже не разбирая, где он, где я.
Вокруг тут же собрались кошки. Они с любопытством обнюхивали незваного гостя, фыркали, шипели, переглядывались.
— Это что ещё за бедствие? — сухо поинтересовался Хальвар.
Я с трудом выбралась из-под тяжёлого мужского тела и склонилась над ним.
— Живучий, — выдохнула я. — Удивительно живучий.
Такой путь по морозу, а жизнь в нём всё ещё теплилась.
— Аса, — Хальвар резко взмахнул хвостом. — Ты только что приволокла в дом свою смерть.
— Он умирает, — прошептала я, срывая с себя пояс, чтобы перевязать раны. Кровь тут же пропитала ткань.
— И пусть, — кот вскочил на стол, его глаза сузились. — Ты видела его перстень? Ты вообще понимаешь, кто он?
Я дотронулась до его руки — и тут же отдёрнула пальцы. Жгучая боль. Проклятый оберег.
Я сорвала перстень и швырнула его в сторону. Сейчас он только мешал.
— Он дракон, Аса, — тихо сказал Хальвар. — И ты знаешь, что они делают с такими, как мы.
Знала.
Слишком хорошо знала.
— Он спас мне жизнь, — процедила я сквозь зубы. — На меня напал медведь.
— А теперь ты рискуешь своей, чтобы спасти его? — кот фыркнул. — Очнись. Если он выживет, первое, что он сделает, — убьёт тебя.
Я посмотрела на лицо мужчины.
Бледное. Губы приоткрыты. Сейчас он выглядел почти беззащитным. Почти добрым.
Но я помнила, как он дрался с медведем.
— Может, и не выживет, — тихо сказала я. — Он весь в ранах. И по голове его приложило так, что чудо, если он вообще очнётся.
— Было бы разумно, — мрачно отозвался Хальвар.
Я сглотнула.
Я знала, что драконы не оставляют таких, как я, в живых.
Знала, что этот мужчина, очнувшись, может убить меня.
Но он спас меня.
А значит…
— Я не могу его оставить, — мои пальцы сжали край повязки. — Даже если он враг.
Хальвар замер, потом отвернулся.
— Ты погубишь себя, глупая девчонка.
— Возможно.
Я наклонилась, прижала ладонь ко лбу мужчины. Нужно перевязать раны. Нужно дать ему лекарство от Навьей болезни.
По-другому я не умею.
Морок-кровь в таких местах — дело нередкое.
Люнгсков стоит слишком близко к человеческому жилью. Лес дышит, движется, тянется к тёплому. Иногда что-то прорывается: тварь из чащи, тень, что цепляется за кожу, коготь, зуб, едва заметная царапина. И если повезёт — всё обойдётся лихорадкой. Если нет — Морок пускает корни в крови.
В деревнях об этом знали. Боялись, но знали. И знали, к кому идти.