Кстати о вреде. Спросил я Сенеба про колдовство Леванта. Ему по службе положено о таком знать. Он только посмеялся. Сказал, что там не колдовство, а позорище, и то заимствовано из Египта. Нет лучших магов, чем жители Двух Земель.
Суть колдовства та же — влияние на мир с помощью упоминания нечистых имён. И это не поощряется. Если жрец делает всё то же самое, но взывает к другим именам, священным — то всё в порядке.
В Леванте многие из функций, которые египтянами считаются жреческими, там — колдовскими. Например, «толкователь времён» меонен — астролог. Чем не мер-уннут и ами-уннут?
Есть гадатели разных сортов, например, по костям животных, «нашёптыватели» — заклинатели змей, заговаривающие раны.
Самая большая разница между взглядами на разделение колдовского и священного в том, что египтяне считают обращение к мёртвым вполне обычным делом, а для них — это страшный грех, достойный казни — отсечения грешной души от вечности.
Чем-то мне его истории напомнили истории о средневековой Европе: молится о дожде можно, а если попросишь не у того… А на Руси в то же время попов по полю катали по языческим традициям.
Основная заковырка в том, что жителям Леванта никаких демонов и не надо — их боги требуют человеческих жертв. И не только пленных или преступников против богов, но и собственных сыновей.
Сенеба аж передёрнуло на этом моменте — он сам примерный семьянин с тремя детьми, так что это для него особенно неприятно. Помню, как он с гордостью сказал, что жена у него «большая и толстая».
В Египте этого времени вообще не приняты человеческие жертвы. В Древнем Царстве с царями хоронили жён и слуг, чтобы они им служили и в вечной жизни. В Среднем Царстве для этого придумали ушебти, «ответчиков» — это магические фигурки-помощники. А сейчас уже и фигурки не обязательны — росписи на стене достаточно. Жестокости уже не творят.
Вроде бы практикуется казнь через сожжение за оскорбление богов, любое проявление неуважения. Но это не жертва им, не подкуп и не приношение, а именно умерщвление как воздаяние за попрание маат. Если уничтожено тело, то вечности не видать. Такой смысл.
За убийство родителей казнят особенно жестоко — медленно сжигают на терновом ложе.
Сжигают и за государственную измену и военных пленников, но только ради назидания, не массовая практика. Камни сами себя не добудут, и золото не намоется.
Обо всём этом я читал в хрониках при храмах. Как Сехетепибра (авт.: «Умиротворяющий сердце Ра», Аменмхет I) поджог группу повстанцев «как живые факелы». Но это было две сотни лет назад, а в Номе Лука и в нашем походе в Нубию ничего такого не делали. Пленных привели живыми для работы, а не для умерщвления.