Утро принесло очередное огорчение: прорвало трубу отопления в гримёрке. Слава богам, что все вещи были на вешалках, а инструменты на столах, так что ничего не пострадало, но побегать пришлось немало: вещи сушить, проглаживать, инструменты тоже сушить, и молиться, чтобы их не повело, не покоробило. Ленуська чуть не зарыдала, увидев свой аккордеон на столе посреди громадной лужи. Она бросилась, было спасать, но мы с ребятами отстранили девочек, и вынесли все наши пожитки за порог, а потом помогали убирать воду. К счастью, влага не проникла в чехол, и любимый аккордеон Ленуськи не пострадал.
Потом неприятности подкрались с другой стороны: в лесопосадке, возле автозаправки, нашли «подснежники» — оттаявшего попа и его шестёрку, мнимого сына Валерки Иваниенко. В крови мертвецов обнаружили мощную дозу метилового спирта, а в кармане шестёрки — непочатую бутылку отравленной водки. Причём упакована водка была заводским способом, что поднимало вопрос: а как метиловый спирт оказался в бутылке?
В кармане у попа нашелся блокнот, в котором среди прочих, обнаружились и моё с отчимом имена. По сему поводу приходил милиционер, опрашивал нас, и, услышав о том, что мы столкнулись с попом только на похоронах Валерки, а больше контактов с ним не имели, довольно равнодушно покивал и отправился по своим милицейским делам.
А потом, прямо с урока меня вызвал милицейский капитан.
В кабинете директора он сидел за приставным столом для совещаний, разложив перед собой несколько папок. Директор сидел за своим столом, развернув перед собой районную газету.
— Проходи, Юрий, товарищ капитан хочет задать тебе несколько вопросов.
Капитан недовольно зыркнул на директора, и скривился в приветливой улыбке.
— Здравствуй, Юра. — словно окурком прижигая меня взглядом сказал капитан — Нужно чтобы ты ещё раз рассказал мне последовательность твоих действий во время пожара.
— Ну… Я же рассказывал два или даже три раза!
— И всё же, повтори, это нужно для дела.
Вздыхаю и неторопливо рассказываю:
— Дома я услышал шум, выбежал посмотреть, что случилось, и увидел, что горит дом Иваниенки. Отец велел мне бежать, узнать, что там и как, вот я и побежал. Какая-то баба сказала, что Иваниенко в доме, вот я и полез туда. Сунулся в дверь, она не шелохнулась. Тогда выбил окно. Тут меня притормозил Сашка Цаплин. Он облил меня водой и дал накрыться мокрой мешковиной, чтобы я не обгорел.
— А почему Цаплин сам не полез, он же старше?
— У Иваниенки окно маленькое, Сашка сунулся, да не пролез.
— Ясно, продолжай.
— Я залез, в комнате нашел Иваниенко связанным, привязанным к дивану. Диван уже горел с другого конца.