— Я уже дома, — сказала я, прежде чем успела остановиться.
Йенн посмотрел на меня — и его взгляд стал тёплым. Почти гордым.
Айрен кивнула и отошла, но я чувствовала — это не конец.
Музыка стала громче. Подали вино — густое, тёплое, с пряностями, и лёгкий игристый напиток с цветочным ароматом, искрящийся на языке. Я впервые позволила себе расслабиться.
Йенн наклонился ко мне.
— Ты держишься достойно, — сказал он. — Многие бы дрогнули.
— Я научилась, — ответила я. — Эти земли требуют силы.
— Они её видят, — тихо сказал он. — И боятся.
Я повернулась к нему.
— А вы?
Он задержал взгляд на моих губах чуть дольше, чем следовало.
— Я — восхищаюсь.
Музыка сменилась на более медленную. Несколько пар поднялись танцевать. Йенн отставил кубок и встал.
— Потанцуешь со мной?
Зал будто замер в ожидании моего ответа.
Я вложила ладонь в его руку.
— Да.
И в этот момент я поняла: ревность, шёпоты и взгляды — лишь фон.
Настоящее испытание начинается тогда, когда двое решают быть вместе — на глазах у всех.
Музыка оборвалась не сразу — лишь на мгновение сбилась, будто музыканты почувствовали напряжение раньше остальных. Мы с Йенном только вышли в центр зала, когда шаги за спиной заставили меня обернуться.
Леди Фиона поднялась со своего места.
Она была в тёмно-зелёном платье, строгом и без лишних украшений — вдовствующая леди Маккена, женщина, чьё слово весило больше, чем десяток улыбок знати. Её появление всегда означало одно: сейчас будет сказано нечто важное.
— Остановитесь, — сказала она негромко.
И зал замолк.
Она подошла ближе, не глядя ни на кого, кроме меня. Я почувствовала, как Йенн напрягся, но леди Фиона подняла ладонь — короткий, властный жест.
— Леди Эвелин, — произнесла она чётко, так, чтобы слышали все. — Подойдите ко мне.
Я сделала шаг. Потом ещё один. Сердце билось так сильно, что я боялась — его услышат.
Фиона внимательно посмотрела на меня, словно впервые. Потом медленно взяла мою руку — и подняла её, показывая залу кольцо с сапфиром.
— Эта женщина, — сказала она, — мать моих внуков, стала здесь хозяйкой, когда их отец служил королю.
В зале не шелохнулись.
— Она держала земли Маккена в мире. Она не позволила ни одному из вас усомниться в нашей силе, — Фиона обвела взглядом столы. — Она приняла наших людей. И мы приняли её.
Я почувствовала, как горло сжалось.
— И потому, — продолжила Фиона, — любой, кто посмеет бросить тень на её имя, бросает её и на меня.
Она повернулась к тем, кто прежде шептался громче остальных.
— А значит — на весь клан Маккена.
Тишина стала абсолютной.
Я слышала, как кто-то нервно поставил кубок. Кто-то опустил взгляд. Айрен побледнела.