— Макбет, — произнёс он резко, — о какой мечте ты говоришь? Ты что, всерьёз полагаешь, что я поверю тебе? — Он замолчал на мгновение, будто выстраивая слова, — Мои сыновья… все мои внуки… все их жёны… Ты знаешь, что с того дня, как я отверг Линду, от рода у нас не рождалась ни одна девочка. Только парни. И Оливия… моя любимая Оливия — его голос стал тише, дрогнул, — с тех пор ворчит на меня каждый день, и я больше никогда не слышал её смеха.
Я шагнул чуть ближе, внимательно слушая: в его словах была не злость, а горькая утрата. Я видел, как старый лорд сглатывает комок в горле, вспоминая Линду, умершую почти семнадцать лет назад.
— Я уже давно раскаялся, — продолжал он, — но что вернёшь? Ничего. Может, у кого-то в клане есть бастард? Но нет, у Фионы тоже только сыновья… Может, мой покойный друг Мот кого-то оставил после себя?
Я понял, что сердце его ищет невозможного: дочь, наследницу рода, живую надежду, которой больше не существует. И тут, с его слов, всё становится ясным — Макбет имел в виду кого-то совсем другого.
Я повернул голову к королю, прислушиваясь к его тихому, уверенно выстроенному голосу:
— Эрик, — сказал он, и я сразу уловил скрытый подтекст, — я же дал возможность породниться кланам Маккена и Дункан. Так ведь?
Я стоял чуть в стороне, наблюдая, как Макбет вдруг меняет тон, обращаясь к старому лорду. Его голос стал резче, властнее, и в каждой фразе чувствовалась искренняя насмешка, словно он наконец решился открыть секрет, которого никто не ожидал.
— Я говорю о браке между лордом Йенном Маккеной и леди Эвелин Корвид… — сказал он, делая паузу, чтобы старый лорд осознал каждое слово, — дочери Линды, твоей внучки, старый ты осёл, Дункан.
Я видел, как Дункан побелел на глазах. Его руки сжались в кулаки, губы дрогнули, а глаза широко раскрылись, словно он пытался ухватиться за смысл слов.
— Что… что ты сказал? — прохрипел он, почти задыхаясь. — Внучка… у меня есть внучка?
Я почувствовал, как напряжение в зале удваивается. Старый воин, привыкший к сражениям, теперь словно оказался безоружен перед самым простым, но сокрушительным открытием: Линда, о которой он давно думал, что утрачена навсегда, оставила потомство. Его взгляд метался, пытаясь собрать мозаику, которой он никогда не видел.
— Да, — сказал Макбет спокойно, с лёгкой усмешкой, — вот уже почти два года, как я породнил кланы Маккена и Дункан. Все так, как ты давно хотел… только теперь это оказалось сильнее, чем ты мог представить.
Я видел, как старик опускает взгляд, словно пытаясь переварить невозможное: Линда, покойная почти семнадцать лет назад, оставила наследие, которое теперь соединяет кланы, восстанавливает род и исполняет мечту старого лорда.