Он был слишком близко, и всё ещё напоминало о том, что мы буквально вросли друг в друга за эти годы. И вырывать придётся по живому.
Но разве можно такое простить?
— Ты был с ней, когда я в тебе нуждалась.
— Я помогал тебе с отцом, — возразил он, так и не отпустив мою руку.
— Неправда, — оскорбилась я. — Хотя бы сейчас не ври и не выгораживай себя!
— Вер.
— Ты трахал свою шлюху, — не сдержалась я, — вместо того, чтобы быть с семьёй.
Я буквально испепеляла его взглядом, стараясь выжечь в его мозгу простую правду.
— Я тебе этого не прощу, понятно?
Он едва сдерживался, я видела, как на язык ему просится что-то оскорбительное. И не верила ни единому слову.
— А теперь отпусти мою руку.
Пальцы разжались, я взглянула на запястье. Следы останутся.
Подхватила сумку и вышла из спальни. Внутри всё бунтовало от боли и злости. Я старалась держаться, не раскисать при нём, не показать, как больно он мне сделал.
Зашла к Насте, она лежала у себя, уткнувшись в телефон, с наушниками на голове.
— Настён, я проедусь, мне нужно голову проветрить.
— А… Ладно, — кивнула она, понимая, что никакого примирения не случилось.
Витя стоял в прихожей, подпирая стенку и скрестив руки на груди. Мрачный, злой. Я взяла ключи от машины и вышла за дверь, обернувшись в конце.
— Ты правда облегчишь мне жизнь, если съедешь. Вместе мы жить не будем, это точно.
Он промолчал, провожая меня недобрым взглядом. А я спустилась, села в машину и поехала к подруге. Маша теперь была единственным человеком, кто сможет искренне поддержать.
К тому же, сама прошла через развод. Может, подскажет, как мне вылезти из-под обломков.
Глава 3
— Что случилось? — Маша распахнула дверь, глядя на меня с тревогой.
— Мне Витя изменил, — с порога призналась я. — Скоро ряды разведёнок пополнятся.
Она ахнула и впустила меня, сразу обняв.
— Бедная ты моя. Как? Когда?
— Я вчера узнала, прямо на похоронах.
— В смысле?..
Она проводила меня на кухню и усадила за стол.
— Его девка прямо туда заявилась, — призналась я. — Беременная. Вот с таким животом.
Маша едва мимо стула не села.
— Так, давай по порядку.
Почему-то дико стыдно было проговаривать всё это вслух. Как будто я героиня плохого анекдота. Маша ошарашенно молчала, не меньше меня обалдев от наглости любовницы.
— Вот козлина, — вырвалось у неё. — Прости.
— В смысле «прости»? — не поняла я.
Она поджала губы, а потом спросила:
— Ты уверена, что у вас всё?
— А как ещё, Маш? Ты же не предлагаешь…
— Я не предлагаю, — перебила она. — Боюсь просто, что вы помиритесь, а я тебе тут наговорю всякого. Крайней останусь.
— Можешь не сдерживаться, — резко ответила я. — Это конец.