— Убери руки, — процедила, вырываясь.
— Это всё ещё я. Твой муж. Мы почти двадцать лет вместе. Не станешь же ты рушить наш брак…
Я резко обернулась и оттолкнула его.
— Не вздумай перекладывать ответственность на меня! Это ты его разрушил.
Он хмуро взглянул исподлобья.
— Мне плевать, один раз это было по пьяни или у тебя с ней роман. Последствия налицо. Ей скоро рожать. Ты снова станешь папочкой.
Я не сдержала саркастичную ухмылку, хотя глаза и увлажнились.
— А наша семья, считай, что в прошлом.
— Настя, — мрачно начал он, но я его перебила.
— Настя почти взрослая. Поступит в универ, ей вообще не до нас будет. Да и не стала бы я твои измены терпеть, будь ей сколько угодно.
— Не измены, — жёстко настаивал он. — Один раз, Вер!
— Ну, тогда поздравляю, это был эпический один раз, — усмехнулась я, отворачиваясь.
И не заметила, как он снова подошёл, толкнув меня к полкам. Я упёрлась в них руками, чтобы не упасть, пока он задирал подол моего халата.
— С ума сошёл?! — вскрикнула я, вырвавшись.
— Ты всё ещё моя жена, — он напирал, загоняя меня в угол.
Взял лицо в ладони и попытался поцеловать, я резко наступила ему на ногу, отпихивая от себя.
— Ты мне противен, — процедила сквозь зубы. — Шлюху свою целуй, а меня не трогай!
— Да плевать мне на неё! Я брак сохранить хочу. Ни она мне не нужна, ни ребёнок этот! Мне сорок пять, какие к чёрту младенцы?!
Вот, показал наконец-то настоящее лицо. Я видела, что он не врал. Брак он действительно хочет сохранить, да и младенец ему правда не нужен. Только раньше надо было думать.
— Поздновато спохватился.
— Вер, я облажался, — с надрывом сказал он.
У него на шее билась жилка, пальцы сжались в кулаки.
— Чего ты хочешь? Что мне сделать?!
— Для начала, выйди отсюда, — потребовала я.
Мы застыли друг напротив друга. Непримиримо.
— Ладно, — выдохнула я.
Сняла халат и швырнула ему в лицо. Пусть только попробует прикоснуться. Надела чёрные брюки, чёрную блузку. Пусть вспомнит, что у меня траур. Обулась и вышла.
— Куда ты?
— Ты спрашивал, что тебе сделать. Съезжай. Сегодня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Бред. Никуда я не съеду, мы ничего не решили.
— Ну так давай решим.
— Ты ведь не такая, Вер, — его голос стал тише, почти ласковым. Он смотрел на меня в зеркало, будто старался вспомнить ту, прежнюю. — Мягкая, нежная. Ты умеешь прощать.
Мягкая? Нежная?
— Ты, кажется, слишком долго этим пользовался, — я обернулась к нему, оглядев с ног до головы.
Рубашка мятая, да и сам весь… Я развернулась к двери, он снова перехватил меня за руку.
— Куда ты?
— Тебя не касается. Вчера ты потерял право интересоваться моей дальнейшей жизнью. Так ясно?