Она серьёзно взглянула на меня, а потом выдала:
— Ну хорошо. Тогда можно больше не скрывать. Этот козёл предлагал мне переспать.
На кухне повисла пауза.
— Что? — еле выдавила я. — Как это? Когда?
Маша виновато опустила взгляд и ответила, помедлив:
— На Новый год.
— Что, у нас?!
— Угу. Но он был пьян, извинялся потом. «Пошутил», — она нарисовала кавычки в воздухе.
— А ты что?
— В смысле? Я дала ему понять, чтобы он отвалил. Он тут же назад сдал.
Я просто выпала в осадок, услышав её признание.
— Но почему ты не сказала? Какими словами это было? То есть… Господи, — я спрятала лицо в ладонях. — Маш, я что, настолько слепая?!
— Да не слепая, — она погладила меня по плечу. — Я раньше тоже за ним такого не замечала. За все годы он только раз вот так ко мне подкатил. Может, потому что развелась, а он реально пьян был.
— Не оправдывай его.
— А ты не плачь.
— Я и не плачу.
— Угу, я вижу. Сейчас.
Она вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами.
— Я на машине. Да и рано ещё.
— Ну, у меня останешься. Настя не маленькая, а этот козёл пускай мучается. И вообще, пойдём на диван.
Мы переместились в гостиную, я устроилась на диване, вытянув ноги, с бокалом вина. Пить не хотелось, но Маша настояла.
— Давай, за свободу от уродов.
— Ты от своего избавилась, и как теперь? Не жалеешь?
— Совершенно, — уверенно ответила она, сделав глоток. — Хотя нет, жалею. Что не сделала этого раньше.
Я усмехнулась. Чуть больше полугода назад Маша рассталась с Валерой, ещё одним изменщиком.
— Может, у них это в крови? Полигамия. Это мы выбираем, а потом держимся за одного.
— Может, — легко согласилась она. — Мне как-то без разницы, я замуж сходила, больше не хочу.
— Серьёзно? Больше никогда?
— А чего я там не видела? Что я вообще от этого брака получила? Только головную боль. Обстирывать его, рубашки гладить, готовить больше. И не в два раза! Он ел, как слон! И носки эти его, как вспомню, как вздрогну.
Я усмехнулась. Витя тоже обожает свои носки раскидывать. Где бросил, там и забыл.
— А теперь у меня чистота, порядок, времени на это уходит в разы меньше. Не надо думать, что в эту бездонную бочку затолкать, поужинала йогуртом и свободна.
— Так устала готовить?
— Да ты бы видела, сколько эта туша сжирала!
— Ну, он у тебя качок.
— Не у меня, слава богу. Теперь пусть Олесечка думает, чем его кормить.
— У тебя на этом пунктик?
— А ты не смейся, это реально больная тема, — воскликнула Маша. — Сначала работа, потом вторая смена у плиты. Фу, — её натурально передёрнуло. — Всё, свободна. Больше никогда.
— Они всё ещё вместе?
— Без понятия, — пожала плечами Маша. — Хотя знаешь, мне тут его мамаша звонила.