Создаю ему неудобства, отказываясь просто принять букет цветов и сказать: «Хорошо, милый. Бывает».
Он молча вытащил из кармана продолговатую коробочку, открыл и толкнул вперёд, будто презентуя товар.
— Это крошечная компенсация за боль, что я тебе причинил, — выдавил он, всё ещё не встречаясь со мной взглядом.
О, а вот и пряник. Он достал браслет из коробочки. Да, дорого же он ему обошёлся. Вернее, нам. Бюджет у нас пока что общий.
— Он идеально подойдёт к твоим серьгам. Нравится?
Я молча смотрела на мужа, видя все его манипуляции, мне казалось, я мысли его читаю.
— Вер, — он взял меня за руку, прижал к губам. — Ну прости меня. Я совершил ошибку. Да, виноват. Ну что мне сделать?
Я с изумлением наблюдала за его перевоплощением. Ну нет, Вить. Вот вчера ты был настоящим. В том своём раздражении. В своих словах «Не делай из этого трагедию». Это сейчас ты играешь на моих чувствах. Раскаяние, вина. Ничего этого нет.
— А ведь папа никогда тебя не любил, — задумчиво произнесла я.
Он нахмурился, явно не этого ждал. Хотел что-то ответить, но тут зазвонил его телефон. Мы смотрели друг на друга, оба понимая, что его попытка с наскока вернуть всё, как было, полностью провалилась.
— Ну что же ты не ответишь? — не выдержала я. — Может, у неё уже воды отошли?
Мои слова ударили его, словно пощёчина. А я усмехнулась и поднялась из-за стола.
— Не траться, — положила перед ним браслет. — После развода деньги тебе ещё понадобятся.
Глава 2
— В смысле развод? — Витя резко схватил меня за руку.
Сдавил запястье так, что я поморщилась.
— А что непонятного? — я выдернула руку и прижала к груди. — Или ты правда думал, я закрою глаза на твою беременную любовницу?
— Она не… — начал он с нажимом. — Это был всего один раз!
— Пропусти. Это ты Насте можешь про раз говорить. Я не вчера родилась.
Я оттолкнула его и прошла мимо. Он шёл за мной по пятам. В спальне, запер дверь и встал перед ней, не собираясь никуда выпускать.
— Вер, я тогда напился, повёл себя, как скотина, самому противно.
— «По пьянке закрутилось», — мрачно процитировала я. — Классика.
— Ты тогда у отца была, и меня это не оправдывает…
— Я, вроде, не спрашивала, как это произошло. Избавь от подробностей.
Я открыла гардеробную, собираясь одеться. Витя торчал у меня за спиной, как чёртов цербер.
— Отойди, — бросила, не оборачиваясь.
Станет он меня слушать, как же. Сжал мои плечи, притянул спиной к груди, склонился к шее:
— Вер, я люблю тебя. Это всё дурацкая ошибка. Ты не представляешь, в каком я сейчас аду.
Впервые за все эти годы мне стало физически тошно от его прикосновений. От его голоса, запаха, от того, что он вообще считает себя вправе меня трогать.