Сквозь сон донёсся стук в дверь. Голос взволнованный, почти детский:
— Здесь покупают пыль?
— Да, да! Сколько у вас? — голос дворецкого был серьёзен.
— Горшок! Целый горшок!
— Вот ваши деньги! Бегите, пока мадам не проснулась!
Я усмехнулся в подушку. Охота на пыль продолжается.
Утром мисс Иллюзана точно убьёт меня мешалкой. Но я уже знал путь к её сердцу — редкие ингредиенты. Велел дворецкому отвезти в Академию корзину с селитрой из Леррейских гор и кристаллами лунного кварца. Пусть знает: дылда не забыл уроки.
Я проснулся в десять утра. Поздновато для меня. Но я впервые выспался.
Когда я вошёл в лабораторию, Алира стояла у стола — спина прямая, плечи чуть напряжённые. Но не от страха. От сосредоточенности. Но она посмотрела на меня, и в ее глазах была радость.
— Обожглась? — дёрнулся я, и дракон внутри взревел: «Покажи! Дай посмотреть!»
— Нет, — прошептала она, не отрываясь от пальца. — Не дыши… Это ресничка.
Она несла её на кончике пальца — осторожно, как священную реликвию. На белой бумаге уже лежал волос: тонкий, светлый, будто нить от лунного паутинника.
— Волосы лезли, как с бешеной собаки, — тихо сказала она, не глядя на меня. — Может… может, это и есть ингредиент?
Мы попробовали.
Зелье не взорвалось. Не засияло. Просто потемнело — до цвета пепла после костра.
Она опустила голову. Плечи дрогнули — едва заметно, как трепет мотылька перед смертью.
— Не расстраивайся, — прошептал я.
И тогда она сделала то, чего я не смел просить.
Лбом уткнулась в мою грудь. Не прижимаясь всем телом. Не обнимая. Просто — опёрлась. Как путник, который минуту назад боялся каждого шага, а теперь позволил себе опереться на плечо спутника.
Я замер. Даже дышать боялся — вдруг выдох спугнёт этот миг. Дракон внутри содрогнулся, и я сжал кулаки под полой мундира: «Заткнись. Хочешь — хочи молча. Одно рычание — и она исчезнет».
— Я могу тебя обнять? — спросил я. Не как мужчина женщину. Как человек — человека. С разрешения. С уважением.
— Попробуй, — прошептала она.
И я обнял.
Не как дракон — жадно, требовательно, с голодом тысячелетий. А как человек: мягко, бережно, будто она — не женщина, а хрустальный сосуд с последней каплей воды в пустыне. Мои руки легли на её плечи — не сжимая, не владея. Просто держа. На случай, если ей станет страшно.
Она вздохнула — глубоко, с надрывом. И в этом вздохе я услышал всё: боль, стыд, страх… и крошечную, почти невидимую искру — доверия.
— Ты хоть дыши… — прошептала она, поднимая на меня глаза. — Хоть иногда…
И в её взгляде не было страха. Была усталость. И вопрос — тихий, почти невысказанный: