И тут я посмотрела на время.
— Мама дорогая! Уже четыре часа! — обалдела я.
Ничего себе, время пролетело! Почти незаметно. Я видела, как Иарменор листает мою тетрадь, с каким интересом смотрит на формулы. И только сейчас я начала понимать. А нас ведь ничего не связывало, кроме постели и истинности. Он — просто генерал, который воюет. Я — просто женщина, которая ждет, переживает и встречает. Может, в этом была наша главная проблема, когда мы были еще в браке?
Пока я ставила банку на полку, его пальцы коснулись моего запястья.
Тепло. Не жар дракона — а тепло живого человека. Осторожное. Спрашивающее разрешения.
— Если тебе не нравится — я уберу руку, — прошептал он. — Достаточно одного слова. «Нет».
Его пальцы едва касались кожи — как бабочка, севшая на цветок. Я замерла. Сердце билось так громко, что, казалось, он слышит каждый удар. Тело напряглось — привычный рефлекс. Но… Но внутри не было тошноты. Не было желания отползти в угол и спрятаться.
— Нет, — прошептала я, когда его пальцы скользнули к щеке.
Рука мгновенно отдернулась. Без обиды. Без разочарования. Просто — отпустил.
— Видишь? — его голос был мягким, как пепел после костра. — Я контролирую зверя. Каждую ночь. Каждую минуту. Он рвётся к тебе — но я держу его на цепи. Потому что твой страх для меня важнее его голода.
Он протянул мне ладонь — раскрытую, беззащитную. Как жертву.
— Возьми мою руку сама. Проведи ею, куда хочешь. Ты — хозяйка. Ты — королева.
Я смотрела на его руку. Шрамы от когтей на костяшках. Мозоли от меча. Тонкая чешуя, проступающая под кожей, когда он волнуется.
Он убил за меня. Он учился ради меня. Он месяц молчал, чтобы не напугать.
Я понимала, что нужно попробовать дать шанс. И себе. И ему… Я должна попробовать снова…
Медленно, дрожащими пальцами, я взяла его за запястье.
Его кожа обожгла мою — не болью, а жизнью. Я поднесла его ладонь к щеке.
Тепло.
Он выдохнул — глубоко, с надрывом, как человек, который годами задерживал дыхание.
— Расслабься, — прошептал он. — Не бойся. Ты сама решаешь. Одно слово — и я исчезну. Одно слово — и я останусь. Ты держишь ключ. Не я. Ты.
Я провела его пальцами по губам. По шее. По ключице, где пульсировало сердце.
И там, в глубине, в самой тёмной комнате души, мелькнула искра. Слабая. Дрожащая. Но — искра.
Не желание, как таковое. Не страсть. Но надежда.
Надежда, что однажды я снова смогу хотеть. Не из долга. Не из благодарности. А потому что тело вспомнит — каково это, желать.
Она вернула мне руку — не оттолкнув, не вырвав, а просто отдав. Как будто впервые за месяц признала: это не угроза. Это — он. Мужчина, который не сломал её, когда мог.