Я прижал ладонь к груди. Там, где под рёбрами бился дракон — израненный, голодный, сдавленный цепями собственной воли. Его рык дрожал в моих костях, но я держал. Держал так, будто жизнь зависела от одного дыхания. От одного пальца, не дрогнувшего в такт его рёву.
Одно неверное движение — и всё. Конец. Она снова уйдёт. И на этот раз — навсегда.
Я вышел из лаборатории. Закрыл за собой дверь. И только тогда позволил себе выдохнуть — глубоко, с надрывом, как человек, который минуту назад задыхался под водой.
В кабинете я опёрся лбом о холодную стену. Пальцы впились в деревянные панели. И вдруг — смех. Короткий, сдавленный, безрадостный. Но смех.
Она позволила коснуться.
Месяц. Тридцать дней осады. Тридцать рассветов, проведённых на коленях у её кровати, пока она спала, а я считал её дыхание — вдох, выдох, вдох… Тридцать дней молчания, когда каждое моё слово отскакивало от стены её страха, как камень от крепостной стены.
И вот — первая трещина. Не от тарана. От прикосновения. От её выбора.
Я был так счастлив, что готов был расцеловать дворецкого, который принёс мне чай. Даже его дрожащие пальцы, даже его испуганный взгляд — всё казалось мне светом. Она позволила. Она сама. Не из жалости. Не из страха. А потому что захотела.
Раньше я ходил к мисс Иллюзане, думая только о том, как стать ближе к жене. Теперь алхимия стала чем-то большим. Я листал тетради и видел не символы — а ловушки. Зелья-невидимки для разведчиков. Огненные барьеры вместо траншей. Кислотные туманы вместо лобовых атак.
«Почему у нас нет боевых алхимиков? — мелькало в голове. — Лучше пусть рвётся колба под ногами врага, чем глотка моего солдата!»
Но мысли о войне таяли, как снег на ладони. И снова я возвращался к ней. К её пальцам — тонким, с едва заметными следами ожогов от кислоты. К её запаху — вербена, дым и что-то древнее, почти магическое. К тому мгновению, когда её кожа коснулась моей — и мир сузился до этой точки.
Я прижал пальцы к губам. На них ещё хранилось её тепло. Не как воспоминание. Как обещание.
Раньше она была просто женой. Той, кто ждёт у окна. Кто встречает с улыбкой. Кто провожает до дверей, пряча слёзы в складках платка. Я любил её — но любовь была фоном. Мелодией, которую слышишь, но не слушаешь.
Теперь — всё иначе.
Теперь у нас есть это. Лаборатория. Зелья. Споры, рассуждения, а иногда и тишина. Это бесценно. Просто быть. Рядом. Без требований. Без обещаний. Только два человека и котёл, в котором бурлит не магия — а надежда.
Я засыпал, представляя не «как было». Не ту Алиру с седыми прядями и опухшими глазами. Я представлял её. Ту, что стоит сейчас за стеной. С янтарными глазами и душой, израненной до костей. Но — живой. Борющейся. Выбирающей меня — не из долга, не из страха, а потому что ещё не разучилась верить.