Зеркало висело напротив кровати — большое, в потемневшей раме. Я подошла к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рука потянулась к повязке. Пальцы дрожали. Я знала: что бы там ни было — это моё. Моя боль. Моя цена. Мой шрам.
Мои пальцы осторожно потянули за край бинта. Ткань отлипла от кожи с лёгким шорохом.
Я приготовилась к худшему.
Левая сторона лица — прежняя. Янтарные глаза, ресницы-веера, губы. Все это уцелело.
А вот правая…
Шрам. Не просто царапина. Глубокий, багровый, словно кто-то провёл по щеке раскалённой проволокой и оставил след навсегда. Кожа вокруг него натянулась, стала блестящей, чужой. Я провела пальцами — и почувствовала не боль. Хуже. Пустоту. Там, где раньше откликалась кожа, теперь была мёртвая зона. Как будто часть меня умерла вместе с этой плотью.
«Вот и всё. Теперь даже зелье не спасёт», — прошептал голос внутри. Тот самый, что шептал мне после развода. «Он смотрел на тебя, когда ты была прекрасна. А теперь?”
Дверь скрипнула.
Я обернулась — и замерла.
Иарменор стоял в проёме, держа поднос с едой.
Он поставил поднос. Медленно. Слишком медленно для человека. Его пальцы дрожали — не от слабости, а от усилия сдержаться. Я видела, как по скулам проступила тень чешуи. Как зрачки сузились до вертикальных щелей.
— Чего ты плачешь? — прошептал он. — Эй, ты чего…
— Уродливо, — выдохнула я, прижимая руку к обезображенной щеке. — Это как меня так угораздило?
Я всхлипывала, трогая щеку. Мне не нравилось ощущение под пальцами.
— Это средство для чистки. Оно стояло у тебя на столе. И разбилось от взрыва. Оно потекло по столу и попало на твою щеку. Я не успел, — прошептал Иарменор, вздохнув. — Совсем чуть-чуть не успел…
— А средство от этого есть? — спросила я, понимая, что в таком виде на меня не очень приятно смотреть.
— Нет. Мисс Иллюзана сделала всё возможное. Она остановила процесс. Но вернуть всё обратно она не смогла… — послышался шёпот. — Могло быть и хуже. Я успел промыть рану…
Я вздохнула и отвернулась, чувствуя, как снова подступают слёзы.
— Звучит как вызов, — дрогнувшим от слёз голосом прошептала я, пытаясь не плакать.
— Прекрати плакать, — послышался голос, а его рука погладила мой подбородок.
— У нас только-только всё налаживаться начало, — протянула я, пряча шрам ладонью.
— В смысле налаживаться начало?
Я видела, как его брови нахмурились. А сама отвернулась, украдкой растирая слёзы.
— Я не понял… Ты что? Решила, что раз у тебя щека изуродована, то всё? Конец всему? — послышался голос.
Его пальцы взяли меня за подбородок, пока я пыталась втянуть сопли. “Ничего, я что-нибудь придумаю… Не впервой!”, — утешала я себя. — “Алхимия — это такая наука, в которой нет ничего невозможного!”.