Пальцы впервые сжали подбородок. А Иарменор заставил меня смотреть ему в глаза.
— Я тебя выстрадал, — произнёс он. — И если ты думаешь, что из-за того, что у тебя шрам на щеке я перестал тебя хотеть, ты ошибаешься. И я тебе докажу это… Хочешь? Прямо сейчас?
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Не от испуга. Скорее, от волнения.
Он прильнул к моим губам, раздвигая их страстным поцелуем.
— И что? Всё ещё есть сомнения? — произнёс он, пока я чувствовала, как вспыхивает метка. — Сомнения в том, хочу я тебя или нет?
Он взял мою руку и притянул к своим штанам. Я резко выдохнула, ощущая пальцами то, что было лучшим доказательством, а потом посмотрела в глаза.
— Ничего не поменялось. Слышишь? Ни-че-го! — произнёс он, а его голос задыхался.
Я чувствовала, как меня пронзил жар на лопатке. Как он прошёл нитью через сердце и завязался в узел внутри живота.
— Не верю, — прошептала я, шагнув к нему и прижавшись всем телом.
— Сейчас поверишь… — прошептал он. — Запомни. Даже если я буду грубым, ты всегда можешь сказать “нет”. Поняла? Всегда.
И тогда он поцеловал шрам.
Не губами. Языком. Медленно, влажно, с такой нежностью, что колени подкосились. Его рука обхватила затылок, прижимая меня ближе.
— Чувствуешь? — прошептал он, отрываясь на миг. Его глаза горели янтарём. — Мой зверь не видит шрама. Он видит тебя. Многое изменилось… с того момента, когда мы расстались…
Он прижал меня к себе. Его сердце билось под моей ладонью — слишком быстро, слишком горячо. Я почувствовала, как по спине проступает золотое сияние: метка на лопатке горела. Не тлела — пылала.
— Скажи «нет» — и я остановлюсь, — прошептал он, а его губы касались моих. — Но если скажешь «да»… я покажу тебе, как дракон любит свою истинную. Не нежно. Не романтично. Яростно. Потому что любовь дракона — это не поцелуи под луной. Это война. Война за каждую твою улыбку. За каждый вздох. За право называть тебя своей.
Его рука скользнула под халат. Пальцы легли на живот — и я почувствовала. Не страх. Жар. Тот самый, что я потеряла после Морвета. Он возвращался — не как навязчивость, а как право. Право тела хотеть того, кто не сломал его, а собрал по осколкам.
— Дыши, Алира, — прошептал он, целуя шрам снова. — Просто дыши. А я… я буду помнить каждую секунду этого момента. Каждый твой вздох. Каждую дрожь. Потому что это — моя победа. Не Коллфракс. Не империя. Ты. Ты позволила мне коснуться себя. После всего.
Я чувствовала, как жар метки передается телу. И мое тело начинает потихоньку отвечать… Отвечать на его прикосновения. “Ты всегда можешь сказать “нет”, — повторяла я своему телу. “Я могу всегда сказать “нет”. С ним — могу… “, — мысленно шептала я, чувствуя, как его руки скользят по мне.