«Порядок в армии начинается с генерала! Иарменор Эрден!»
Отец по старой привычке заложил руки за спину и стал расхаживать по кабинету. Его шаг был тяжелым. Идеально ровным. Этот шаг знал весь дом и замирал, когда он раздавался в коридорах.
«Что ты имеешь права требовать с солдат, если ты сам не идеален? О какой дисциплине может быть речь, если ты сам подаешь им дурной пример!»
Резкий взгляд остановился на мне.
«У генерала идеальным должно быть всё! Стол. Мундир. Осанка. Рядом с генералом должна быть самая красивая и самая лучшая женщина!» — отец смотрел на меня, а я на него.
«Господин генерал, разрешите обратиться! А при чем здесь женщина?» — спросил я, глядя на портрет вечно прекрасной мамы. Это был ее последний портрет.
«Притом! Если ты смог завоевать первую красавицу, то крепость ты точно завоюешь! С крепостью попроще будет, — твердо произнес отец. И усмехнулся. — Подумай сам! Ты должен быть победителем во всём. Даже в мелочах. В тебя должны верить. Люди должны видеть, что там, где ты, там победа! Всегда! Даже если это карточная игра или детская забава!»
Он помолчал, а потом добавил.
«Выбирай ту, вокруг которой вьется много женихов. Пусть все видят: если ты сумел ее завоевать, значит, ты чего-то стоишь! Не хватало, чтобы про генерала говорили: «Какая ему крепость! Он женщину завоевать не может! Вон ее другой увел! Может, ему стоит возглавить армию?»
«А если я встречу истинную? Это же навсегда?» — спросил я, со вздохом глядя на маму.
«Истинная? Навсегда?» — усмехнулся отец, глядя на меня сверху вниз.
Он снял перчатку, закатал рукав и показал две серые, мертвые метки истинности.
Я помню, как расширились от удивления мои глаза.
Две? Да быть такого не может! У дракона бывает только одна истинная! То, что я видел, не укладывалось у меня в голове.
«Одна истинная навсегда? Ну-ну!» — усмехнулся он, снова надевая перчатку, поправляя рукав и одергивая форму.
«Но ведь во всех книгах написано…»
Я замялся.
Отец усмехнулся. Он смотрел на меня со снисхождением. Впервые за все время черты его лица немного смягчились.
«Я научу тебя однажды, как это можно сделать! Но не сейчас! Сейчас — шагом марш в столовую!» — командный голос отца заставил меня выровняться и направиться за дверь.
Я тогда не понял, что он имел в виду.
А теперь… Теперь я боюсь, что понимаю.
Если метку можно «переназначить» — значит, любовь можно стереть?
— Госпожа уехала, — послышался голос дворецкого, когда я открыл дверь ее комнаты.
— Когда? — резко спросил я, чувствуя, как внутри все насторожилось. Дракон резко поднял голову. Я чувствовал жар его дыхания, и по телу пробежала чешуя. Я выдохнул, стараясь выглядеть спокойным.