— Так, план такой: машину загоняем вон под те ветки, — она кивнула на раскидистые лапы старой ели. — Это хоть какое-то укрытие от дождя и ветра. Двери запирать смысла нет… зверей отпугнём костром.
Наташа выбралась из салона, ёжась от вечерней прохлады.
— Костёр? А если дым увидят? Ну… местные?
Полина вытащила из багажника плед и тяжело вздохнула.
— Пусть видят. Я лучше рискну познакомиться с местными жителями, чем буду ночевать в машине без огня. Холодно уже. Ты с себя мокрую одежду сними, вот в плед завернись, и собирай хворост, раз ты такая начитанная про первобытный строй. А я попробую найти что-нибудь для розжига в багажнике. Кажется, там были старые газеты для растопки мангала у тёти Нади… И потом тебе помогу.
Сумерки сгущались быстро, превращая знакомые очертания деревьев в зловещие, шевелящиеся тени. Полина загнала «Матисс» под густые лапы старой ели, которые, словно зелёный полог, накрыли машину.
— Ну вот, — выдохнула она, захлопывая водительскую дверь. — Гараж на сегодня готов. Осталось построить дом.
Наташа, завернувшись в небольшой мягкий плед, развесила вещи на ветках и огляделась. Вокруг уже почти ничего не было видно.
— Полин… а мы точно… ну… в безопасности?
— Точно, — отрезала Полина бодро, хотя у самой поджилки тряслись. — Хищники боятся огня. А у нас будет самый большой и страшный костёр в этом лесу.
Работа закипела. Полина, вооружившись найденной в багажнике мятой газетой и коробком спичек (последняя радость цивилизации), стала складывать собранный хворост в кучу. Наташа, набравшись храбрости, наносила ещё сухих веток. Вскоре на поляне выросла приличная гора хвороста.
Костёр занялся с третьей спички. Газета вспыхнула, жадно лизнув сухую кору, и через минуту пламя уже гудело, отбрасывая на стволы деревьев гигантские, пляшущие тени. Стало теплее и как-то… спокойнее.
Пока Полина ломала голову над тем, как приготовить ужин без кастрюль (в итоге было решено вскрыть по банке рыбных консервов), Наташа сидела на вытащенном из машины покрывале и смотрела в огонь.
— Знаешь, — тихо сказала она, — в книжках всегда описывают этот момент. Когда герой сидит у костра и понимает, что дороги назад нет. Я думала, это просто слова.
Полина протянула ей открытую банку и пластиковую ложку из бардачка.
— Держи. Высокая кухня. Мишлен отдыхает. Ешь давай, философ. Нам нужны силы.
Они ели молча. Горбуша казалась невероятно вкусной. Запивали её обычной водой из пятилитровой бутыли, которую Полина взяла из «стратегического запаса» тёти Нади.