Синьора Женевра указала примерно двадцатиметровый кусок канала прямо за зданием «Марины». Ширина канала в этом месте была метров шесть, да плюс поправка на течение, которое за долгие годы могло снести заветный ключик, и получалось что район поисков составляет триста квадратных метров дна.
Казалось бы — чепуха. Малая малость для волшебного водоворота, да только хрен там плавал. Андрей искал уже больше часа, и я бы заподозрил, что гад филонит, если бы не все те ключи, что он уже притащил.
Вопрос: сколько старых ржавых ключей может лежать на дне канала? Ответ: сто двенадцать! Я не поленился и пересчитал, просто чтобы осознать реальный масштаб явления. Сто двенадцать ключей! Целая связка от целого города! Каждый из них когда-то что-то открывал или закрывал, каждый был частью чьей-то жизни, а теперь валялся здесь, в холодной воде, пока волшебный водоворот по прихоти приезжего ресторатора не вытащил их на берег.
Чёрт. У меня сложилось ощущение, что вся Венеция столетиями приходила к «Марине», чтобы метнуть в воду свои ключи. И ладно бы на мосту — традиция про замочек для новобрачных мне понятна. Но здесь-то⁈
Железные, медные, от чемоданов и почтовых ящиков, крошечные ключики от настольных ящиков и здоровенные — явно от сейфа. Итого я сидел рядом с горкой металла и чувствовал себя то ли медвежатником, то ли скупщиком краденного в особо крупных размерах. А нужный ключ всё так и не находился.
По первой я подзывал Женевру каждый раз, когда Андрей вытаскивал что-то на берег. Потом, когда домовушка задолбалась, а я оценил настоящий масштаб бедствия, таскал ей по десять ключей. Потом по двадцать. А потом…
— Бр-р-р-рру! — заурчал Андрей, вытянул над поверхностью канала небольшой столб воды и будто пальцем указал им в сторону. Туда, где на горизонте показалась первая утренняя гондола с первыми утренними туристами.
— Понятно, — вздохнул я и понял, что пора сворачиваться. — Тогда завтра продолжим.
— Бр-р-ру…
— Артуро! — раздался крик откуда-то сверху. — А ты чего там делаешь?
Джулия. В просторной футболке и с растрёпанными ото сна волосами, кареглазка смотрела на меня сверху вниз, с балкона.
— Ничего не делаю! — ответил я и без палева опрокинул содержимое тазика в канал. Пускай Андрюха со дна доест. — Доброе утро, дорогая! Сейчас принесу тебе кофе!
— Спаси-и-и-ибо, — разулыбалась Джулия и сладко-сладко потянулась. — Ты такой милаха.
О, да. Это я. Я чувствовал, как глупая улыбка расползается по моему лицу, и ничего не мог с этим поделать. Не мог и… чего уж? Не хотел.
Кофе был сварен так, как надо — плотный, ароматный, с правильной и крепкой пенкой. Женевра научила, и теперь я при необходимости мог варить его для своей дамы самостоятельно. Дама оценила.