И тут её заметили…
— О! Кареглазка! — весело крикнул Артур, как будто всё в полном порядке. — Присоединяйся! У нас тут посадка! — но тут вдруг понизил тон и в два прыжка оказался рядом с лестницей. — Или спать пойдёшь? Ты смотри, ни к чему не принуждаю.
А Джулия медленно перевела взгляд с него и снова на гостей. В голове начал проноситься калейдоскоп из городских легенд, слухов и страшилок, которые она слышала с самого детства. Все они внезапно обрели плоть и теперь как ни в чём не бывало расселись в «Марине». Внутри всё похолодело и инстинкт самосохранения, что у коренной венецианки был особенно обострён, заорал что есть мочи: «Беги! Прячься! Закрой дверь и свяжись с кем-нибудь! Зови на помощь! Зови охотников!»
Однако другой голос, тихий и настойчивый, говорил о другом. Артуро. Он здесь. Он справляется и не боится.
— Я… я лучше спать, — тихо сказала девушка и отступила на шаг.
— Вот и правильно, — улыбнулся Маринари. — Иди, набирайся сил, — опять разулыбался, развернулся и зашагал в сторону кухни.
Поднимаясь обратно, Джулия уже не боялась. Она думала о том, что человек вроде Маринари действительно сможет рассчитаться с теми долгами, что взвалил на себя по её вине. Он сможет заработать много и быстро, и даже более того! При всём при этом не нарушить слово, данное Венеции. Маринари играл по правилам города, но играл так, как умеет только он — с бесшабашной лёгкостью, юмором и с какой-то невероятной уверенностью в том, что у него всё получится.
И у него всё, блин, получится!
А она, Джулия, ему в этом поможет. Обязательно поможет как только сможет. Проблема только в том, что Артуро до конца не понимает, как и что работает в этом городе. Всё изменилось. Отныне и навсегда Венеция будет пристально следить за ним, ведь он посмел обратиться к ней напрямую.
Город принял его. Город его признал, и вот-вот начнёт испытывать на прочность…
Я сидел на гранитном парапете мостовой, свесив ноги над каналом. Настроение поутру было каким-то поэтическим, и потому я изо всех сил восторгался тем, что происходило вокруг. Внизу тихо булькает тёмная вода, громко причмокивая старинную каменную кладку. Солнышко встаёт. Из «Марины» невозможно вкусно пахнет свежей выпечкой и лёгкий ветерок, как говаривал классик, мои губы колышет. Я глубоко вдохнул, улавливая знакомые ноты: дрожжи, топлёное масло, жжёный сахар, миндаль
Красота, если одним словом. И рассвет сегодня какой-то ранний и… апельсиновый. Оранжевая полоса света уже ползёт по фасадам домов, хотя полноценное утро ещё не наступило. Ни для кого, кроме меня. Я на посту уже… сколько?