Панатийя молча выслушала и ответила вопросом:
— Ну а как тогда мне не дать вам разрушить «дверь» после того, как уйдëте?
— Это и для меня непростой вопрос, — отвечала марионетка, ничем не выдавая слабость. — Когда я добуду тот особый символ, я покажу его вам. И так, даже если я закрою «дверь», вы всё равно её сможете открыть.
Панатийя приумолкла, словно обдумывала всё в подробностях, но видно было, что она как-то раздражительна и едва сдерживается. Как будто её склонность терять рассудок одолевала её.
— Думаю, в чистом виде проклятие вам не принесёт вреда. Провидцы не испытывают недостатка в средствах для избежания ущерба, как вот, например, та Бумажная Фигурка, которую вы применяли раньше.
«Она и вправду не оставляет ни одной лазейки. К счастью, персона перед тобой целиком фальшивая, с головы до пят…» — Насмехаясь про себя, Клейн велел Сенору достать одну за другой бумажные фигурки. А затем сжечь на глазах у Демонессы Отчаяния.
— Я не могу быть уверенной, что вы одну из них не спрятали, — ещё несколько нервно проговорила подозрительная Панатийя.
«Герман Спэрроу» подëргав уголками рта на невозмутимо-каменном лице, сказал:
— Можете попробовать погадать. Разве Ведьмы в этом не умелицы?
Панатийя в нетерпении улыбнулась и отвечала:
— Отсюда нельзя связаться с духовным миром, а мой дух…
Она не договорила, и в глазах её забрезжило что-то грозное.
Клейн знал, к чему клонила Демонесса Отчаяния. Её дух был поражён порчей после полугода таких «трапез» — в чём-то хаотичный и безумный, он давал «ответы», на которые нельзя было полагаться, особенно в сравнении с Потусторонним, умевшим гадать лучше всего.
Эти двое зашли в тупик, и какие-то мгновения задача на доверие друг другу казалась им неразрешимой.
В этот миг на крыше слева заговорил хриплый, глухой голос.
— Я могу быть вашим «свидетелем».
«Герман Спэрроу» и Панатийя одновременно обернулись и взглянули на говорящего. Фигура мистера А в кроваво-красной мантии выросла из тени.
— Как вы будете «свидетельствовать»? — спросил через Сенора Клейн.
Мистер А снял капюшон и сказал с проникновенным смешком:
— Я с помощью магии плоти и крови вопьюсь в ваши тела, и буду управлять вашим состоянием. Как только вы оставите управление Нитями Духовного Тела, или едва попробуете применить Бумажные Фигурки, я тотчас предупрежу или попытаюсь вас остановить. Как только откроется та «дверь», о которой вы говорите, я оставлю ваше тело и пройду сквозь неё так, чтобы не успели повредиться мои Нити Духовного Тела.
«Думаете, „Герман Спэрроу“ идиот?» — Клейн заставил марионетку изогнуть губы в ухмылке.