Ладно, решил Сопкин, будем решать вопросы по мере их поступления. Ильин ещё ничего не придумал, и не факт, что придумает. Нужно сосредоточиться на текущих вопросах, а их накопилось уже великое множество. Во-первых, как оказалось, во время разгерметизации корабля они потеряли треть перекачанной ранее воды, что существенно снижало их шансы на выживание. Это стало известно после разбора завалов в шлюзовой камере. Часть воды просто испарилась. Во-вторых, было непонятно, куда подевался репликант из первой капсулы. Если верить сканеру «Осириса», на борту по-прежнему находились лишь девять человек. Вывод: он умер ещё до их визита на «Осирис». Но ведь и труп они не обнаружили. Не мог же он просто исчезнуть? Как не мог и выйти наружу: системы безопасности на кораблях такого класса просто-напросто не позволят этому произойти. Сам репликант, по словам Ильина, если и мог совершать какие-либо сложные действия, то делал это неосознанно, а лишь подчиняясь воле ИИ. Это поднимало третий вопрос: как отключить эту чёртову систему нейроинтерфейса? Все от неё страдали — капитан чувствовал это, видел по глазам экипажа. Тут была загвоздка — отключить или, наоборот, включить какую-либо из систем корабля можно было, только переписав программные алгоритмы, а для этого им необходимо связаться с Землей. Но связи не было. Долбаный замкнутый круг, выругался про себя Сопкин.
И, наконец, четвертый вопрос — что за хрень лежала в секционной «О-1»? Неужели это и впрямь инопланетное существо — антропоморфный представитель внеземной цивилизации? Если так, то как он (вернее, оно — Мирская так и не смогла определить его гендерную принадлежность) попал на корабль? А если и попал на корабль, то кто его убил и выпотрошил?
«Вот уж не думал, что попаду на старости лет в такую переделку», — подумал Сопкин, не найдя ответа ни на один из поставленных вопросов, и его мысли вновь устремились в русло разрешения этической проблемы выбора. Если Ильин действительно разберётся с капсулами, если у пятерых членов экипажа действительно появится шанс на выживание, кого тогда выбрать? И кто будет выбирать? Шансов на то, что сразу четверо решатся пожертвовать собой, было маловато. А даже если допустить такой сценарий, кто поручится за этих четверых? Вот представим, размышлял Сопкин, всё решилось именно так. Объявилось четверо добровольцев. Пять членов экипажа укладываются в анабиоз, а эти четверо остаются тут, на «Осирисе», и медленно сходят с ума. Для четверых воды, воздуха и пищи хватит года на три, но они поубивают друг друга в первый же. Под воздействием этого долбаного нейроинтерфейса они превратятся в животных или слетят с катушек и захотят отыграть назад свое решение погибнуть. Начнут вскрывать капсулы, наверняка убьют тех, кто в них лежит — ведь просто так из анабиоза выйти нельзя, нужны специальные процедуры. И всё это будут понимать и те «счастливчики», которым капсулы достанутся.