Будучи человеком рациональным, Георгий понимал, что, скорее всего, дело в том самом нейроинтерфейсе, которым управлял ИИ корабля. Физик Ильин объяснил всем, что бедные репликанты после своего рождения подвергались обработке этой системой, иначе ими невозможно было бы управлять, иначе они лежали бы себе бездушными овощами в своих капсулах и ни на что не были бы пригодны. Естественно, информации о том, как выключить заданную ещё на Земле функцию, в главном компьютере не было. ИИ подстраховался и на этот случай.
Да, Сопкин по слабости своей душевной стремился найти виновника «торжества», того, кто всё это устроил. Ведь человечество испокон веков тревожили эти два вопроса — кто виноват и что делать. На первый вопрос ответ был очевиден — всему виной программа, искусственный интеллект, затеявший с членами его команды какую-то свою игру. Но куда важнее было найти ответ на второй вопрос — что им теперь делать? Как ни странно, Сопкин понимал, что лучшим решением для всех стало бы самоубийство. Да, именно быстрая, лёгкая и, самое главное, одномоментная смерть для всех. Например, разгерметизация всего корабля.
Как человек он мог это допустить в отношении самого себя. Но как капитан он был не вправе решать подобные вопросы за других. Каждый из девяти членов экипажа на борту «Осириса» был личностью, человеком уникальным, и каждый был вправе решить сам за себя. И что-то Сопкину подсказывало, что выжить они хотят куда сильнее, чем умереть.
«А ты растешь, Сопкин, — съязвил голос в голове. — Тогда ты так не считал, даже не думал о том, что мы люди. Решил всё за нас, за меня и даже за нашего…»
— Заткнись! — заорал Сопкин, схватившись руками за голову, но уже через секунду опомнился и в ужасе обернулся, не смотрит ли кто. Нет, нельзя было пускать её в своё сознание. Нужно бороться с этим. Нужно… Тут Сопкину стало страшно. Что это? Неужели секунду назад он на полном серьёзе рассматривал массовый суицид как возможный вариант решения проблемы? Нет, должен был быть иной выход. Но какой? Капсулы? Георгия передёрнуло. Он с ужасом представил тот миг, когда Ильин вынесет свой вердикт в отношении тех капсул. Что им делать, если физик всё-таки сможет переоборудовать инкубаторы в гибернационные капсулы? Как решать, кому жить, а кому остаться и умереть? Тянуть жребий? Чушь, так поступили бы в каком-нибудь идиотском фантастическом триллере, да и не пойдет на это никто. Отдать свою судьбу и саму жизнь на волю случая? Сопкин даже за себя поручиться не сможет, выпади ему такой жребий, так что уж говорить о трусоватом Васильеве, хамоватом и самовлюблённом Балычеве или о той же Валерии Мирской, которая без своего Корнеева даже шагу ступить теперь не может? Нет, это полный бред. Тогда что же делать?