Я рассмеялась.
— Да, там целая девочка.
— А как она туда поместилась? — его глаза стали размером с блюдце.
Открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что не знаю, как объяснить трёхлетнему ребёнку процесс беременности, на помощь как всегда пришёл мой бесконечно дорогой возлюбленный.
— Подрастёшь — узнаешь, — сказал он, потрепав мальчика по голове. — А теперь беги-ка к папе. Шашлык, кажется, готов.
Алёшка послушно убежал, позади на кухне Ринат уже раскладывал по тарелкам дымящееся мясо.
Мы остались вдвоём. Серёжа снова обнял меня, и мы стояли так, глядя на закат.
Город внизу зажигал огни, Нева темнела, становясь графитовой, а небо на западе всё ещё горело оранжевым.
— Я обожаю тебя, ты моя самая главная, самая единственная любовь…
Я повернула голову и поцеловала его.
— И я тебя безумно и навсегда, — шепнула в ответ, ощущая бесконечное тепло и любовь.
Я смотрела на закат и думала о том, какой долгий путь мы прошли.
О боли, о предательстве, о разрыве. О том, как порой жизнь бывает изобразительной. Она сводит и разводит, и все же в конце концов дает шанс на счастье, главное сделать шаг, решиться и тогда у тебя обязательно все получится…
Внутри меня шевельнулась наша дочентка. Толчок, ещё один, мой ребенок будто соглашался со мной.
Серёжа прижал ладонь к животу, замер, прислушиваясь, и тут же расплылся в улыбке.
— Здоровается. Привет, малышка, это папа…
На террасе зазвенел смех Алёшки, Ринат что-то крикнул нам, зовя к столу.
Пахло шашлыком, свежим воздухом и счастьем.
И я чувствовала себя абсолютно счастливой.
Тем самым спокойным, зрелым счастьем, когда знаешь, что всё не зря. Что каждая слеза, каждая ночь без сна, каждый удар привели тебя именно сюда.
В эту жизнь, к этим людям, к этой любви.
И возможно впереди нас ждет еще много переживаний, неурядиц, невзгод. Но сейчас был только свет. Только весна, и только любовь…
Конец.