Впервые за всё время, что я его знала, Ринат Рахимов плакал навзрыд.
Обняла его в ответ, погладила по спине, по волосам.
— Всё пройдёт, Ринат, всё пройдёт. — Шептала я.
В этот момент не думала о том, сколько боли он мне причинил. Отом, как унижал, предавал, покупал и продавал. Я не была обиженной женщиной, а только человеком. Что прощал и отпускал некогда любимого человека, с которым прожила десять лет, познала радости и горести.
Даже если эти десять лет закончились кошмаром, они были, и точка должна была быть поставлена достойно.
Со двора послышался странный шум, в дверь забарабанили.
Сначала я подумала, что показалось, но звук повторился. Кто-то бил в дверь не только руками, но и ногами.
— Рахимов, открой эту дверь, б**дь, а то я её вынесу нах**й! Чмо, отпусти Таню сейчас же!
Шишкин , вашу бабушку, блин…
Я отпрянула, а Ринат поморщился, провёл рукой по лицу и направился в холл.
— Нужно открыть, — Торопливо бросил через плечо.
— А то этот придурок разбудит Алёшу и переполошит весь посёлок. От ментов потом замучаешься отбиваться…
Я поспешила за ним, сердце тревожно колотилось в такт шагам.
Ринат только приоткрыл дверь, как кулак Сережи мощно впечатался ему в челюсть.
Рахимов отшатнулся, врезался спиной в стенку, а Шишкин ворвался в прихожую, разъярённый, взбешённый, с дикими глазами. Я едва успела втиснуться между ними, упереться руками в грудь Сережи не давая ему нанести новый удар.
— Мразь! — орал возлюбленный пытаясь бережно меня обойти.
— Ты отпустишь её, уяснил? Сейчас же, сука поганая! А не то я тебе всю башку снесу, тварина…
— Да пошёл ты, сука, черт поганый! — рявкнул Ринат из-за моей спины, хватаясь за челюсть.
Он, даже не сказал, а как то прочавкал. Видать по речевому аппарату прилетело знатно…
Я изо всех сил давила на грудь Серёжи, страшась новой схватки.
— Он уже отпустил! — Заорала во все горло пытаясь перекрыть их голоса. — Отпустил, слышишь? Хватит!
Серёжа замер. Перевёл «кровавый» злобный взгляд с меня на Рината, и в этом взгляде было столько всего, что словами не передать.
Готовность убивать постепенно сменилась, изломанным облегчением и надеждой, он переспросил уже намного тише, при этом не забыл тяжело выдохнуть, и его пальцы впились в мою плечи.
— Отпустил?
Ринат сполз по стене на пол, сел прямо на мраморный пол прихожей, прижимая ладонь к разбитой губе. Он посмотрел на нас с обреченность, как невероятно уставший от жизни старик.
— Отпустил, — Кивнул он с обречённостью, что вряд ли можно описать как больной бык перед забоем.