Он подошел сзади, и сердце замерло. Сильные руки обхватили мои плечи, губы коснулись щеки. Привычный жест. Запах одеколона: древесного смешался с запахом рыбы и моющего средства – сюрреалистичный коктейль из нашей бывшей и настоящей жизни. В этом прикосновении не было желания. Только рутина, усталая нежность лишённая чувств, так по инерции…
Сунула тарелку в сушку, медленно развернулась в объятиях. Попыталась поймать его взгляд, его губы. Мне нужно было проверить гипотезу.
Отвернется ли?
— Может, вместе пойдем? — спросила тихо, почти шепотом. В голосе не было мольбы.
Был запрос, эксперимент.
Он мягко, но неуклонно увернулся.
—Очень устал, Танюш. Давай завтра, хорошо? Обещаю.
«Танюш». Уменьшительное, от которого раньше теплело внутри. Сейчас оно прозвучало как отмашка. Он потер переносицу, этот жест крайней усталости, который я всегда принимала за чистую монету, и вышел из кухни.
Допомыла оставшиеся две вилки и вытерла руки. Села за стол, где стоял его недопитый бокал. Налила себе. Вино было горьким, и я пила его медленно, глядя в точку на столешнице из светлого дуба. Мы выбирали ее вместе. Тогда он сказал, что она похожа на палубу яхты, и что мы обязательно купим яхту. Но мы ее не купили.
Сверху доносился шум воды. Он принимал душ. Смывал с себя, что? Чужой запах, такой своеобразный ритуал очищения перед возвращением в лоно законного дома?
Я сделала глоток вина, но оно предательски не грело даже внутренности, не то, что душу…
Когда вода затихла, я еще долго сидела в тишине. Потом поднялась, выключила свет на кухне. Дом погрузился в темноту, нарушаемую только слабым светом ночника в холле.
В спальне было темно и тихо, а Ринат спал. Я тихонько прошла в ванную, закрыла дверь, не включая верхний свет, лишь тусклый бра над зеркалом отбрасывал мягкие тени.
Подняла его рубашку наспех скинутую на пол, прижала ее к лицу, глубоко вдохнула.
Сжав рубашку в кулаках, я медленно опустилась на холодный пол, прислонившись спиной к двери. Я сидела там, в полутьме, прижимая к груди этот кусок ткани – вещественное доказательство его физического присутствия и полного, абсолютного отсутствия.
Вопрос пришел не сразу. Сначала была просто пустота, затем волна унизительной, всепоглощающей боли.
Я подумала:
«Есть ли я или нет меня?»
Вот он лежит в нашей постели, спит. А я сижу на полу в ванной, вдыхаю воздух с его рубашки, как последний кислород. Я, та которая выигрывала региональные соревнования по плаванию, которая с отличием закончила матфак, которая может разобрать баланс фирмы с закрытыми глазами. Которая научилась готовить ненавистную рыбу, и все, что он захочет, потому что он любил домашнее, которая сегодня видела, как ее муж целует другую. И которая теперь задается вопросом: а существую ли я для него вообще? Как человек. Как женщина. Или я стала функцией? Просто удобной вещью который живет на одной с ним площади?