— А давайте не будем, Филипп Степанович, — я уже начал слегка злиться, — я вам мало рассказал?
Удовлетворю ваше любопытство в последний раз: конечно, не настоящие. Нужно быть последним идиотом, чтобы, уйдя оттуда, откуда ушел я, снова появиться со своими фамилией-именем-отчеством. Надеюсь, вы не будете у меня выпытывать настоящие?
Мой напор произвел впечатление на Бородкина.
— Ради бога, извините, я, действительно, слегка увлекся…
— Ну и оставим это, — смягчился я. — Вы мне поможете?
— Все-таки да, — доктор практически не раздумывал, — что от меня требуется?
— Да пока просто составить отчет о наших открытиях и направить его куда следует.
— Так следует — в Академию наук, — слегка оробел Филипп Степанович.
— И что? Значит, туда. Только на конверте напишите: «Открытие нового простого вещества» — или что-то подобное, чтобы под сукно не сунули.
— Как раз в таком случае могут и сунуть, — хмуро бросил доктор, — или того хуже — присвоить открытие. Лучше я через Клауса перешлю. Ему я доверяю как себе, а имя в научных кругах у него есть. Не посмеют пакостить или игнорировать.
— Как знаете. Кстати, вы этому самому Клаусу образец металла отправили?
— Сразу же. Сейчас покажу его письмо. — Бородкин в течение минуты нашел среди вороха бумаг искомое и протянул мне листок, исчерканный невоспринимаемым текстом.
Немецкий. Причем старый немецкий. Они тут надо мной все издеваются, что ли?
— Филипп Степанович, извините, но не владею ни немецким, ни французским. Только английский и испанский. Не знаю я немецкого. Что в письме?
— Профессор Клаус подтверждает, что данный металл неизвестен современной науке, и отправил образец вместе с описанием свойств в Академию наук. Вкратце — все.
— Тогда достаточно. Я принимаю ваш план действий. В какие сроки можно ожидать результатов?
— По йоду? Думаю, что на протяжении месяца. По бациллам — я еще не закончил отчет, а значит, месяца два. Вас устроит?
— Вполне. Я вас умоляю, Филипп Степанович: посвятите все свое свободное время этому отчету. Чем скорее вы его закончите и отправите, тем больше жизней спасете.
— Да понимаю. Постараюсь, можете не сомневаться.
— Вот и ладненько. Темнеет, мне уже пора. Так что откланиваюсь.
— Не смею задерживать.
Мы с доктором пожали друг другу руки и простились.
Чертовски хотелось спать, но нужно было дотерпеть до усадьбы. Не получилось.
Тихон так ласково управлял лошадьми, что меня сморило буквально через полверсты от докторского дома.
Разбудил мой слуга уже во дворе усадьбы. Достаточно слабо соображая спросонья, я дотопал до своей комнатенки, разделся и приготовился опять раствориться в царстве Морфея…