— Поверить сложно.
Почему-то вспомнилась фраза Шарапова из теперь уже бессмертного фильма: «Ну что же мне теперь, самому, что ли, зарезаться, папаша, или справку от ментов принести, что я у них не служу?»
— Филипп Степанович, давайте спокойно: все, что я вам рассказал, все, что вы узнали благодаря моим подсказкам, может принести вред России?
— Вряд ли. — Решительность доктора подрастеряла свой напор.
— А пользу? Мне надо вам доказывать, что потери армии из-за болезней зачастую превышают ее потери в боях?
— Пожалуй, тоже не стоит.
— Так какого же рожна, — вспылил я, — вы выискиваете какие-то гнусности в моих целях? Сберечь тысячи штыков от болезней на переходах, тысячи раненых спасти от смерти, а если вообще отстраниться от войны — десятки тысяч не умерших по-глупому крестьян и горожан…
Вас личные амбиции заели? Понимаю. Да, я вас обманул… сначала. Но вы же умный человек и давно должны понять, зачем я это сделал.
Ну что? Будем лелеять свою обиду или вместе о грядущей войне подумаем?
— Да какая там обида. Я просто непонятного не люблю. Остро не люблю. И ненавижу чувствовать себя марионеткой в чужих руках. — Доктор действительно не выглядел рассерженным. — Ваша история вполне правдоподобна, и факты говорят в вашу пользу. Я согласен помогать, только что от меня требуется?
— Думаю, что сначала нужно донести результаты наших исследований до научного мира России, но постараться сделать это максимально секретно. То есть открытие йода, разумеется, — с большой помпой, а вот область его применения — как раз наоборот. С этим для начала к председателю медицинской коллегии (или как там она называется) военного министерства.
— Вы собираетесь спасать только избранных? — насторожился Бородкин.
— Филипп Степанович, дорогой, да поймите же, — я судорожно старался подобрать нужные слова, — я хочу спасти всех, кого можно, но в первую очередь думаю о России. Ведь посмотрите — все последние годы страна воюет. То с Францией, то со Швецией, а сейчас с Турцией и Персией…
Без торговли с Англией, на отказе от которой категорически настоял Бонапарт, Россия долго не протянет. А значит, считать Францию долговременным союзником нельзя — она как раз наоборот — потенциальный враг.
Поэтому забочусь в первую очередь о русских солдатах, об их жизнях. На данный момент не стоит пытаться облагодетельствовать все человечество. Вы согласны?
— На все у вас есть ответ, Вадим Федорович. И очень убедительный, — доктор был не то чтобы задумчивым, но явно усиленно анализировал мои слова, — а ваши имя-отчество настоящие?