Лишь бы не одно из тех мест, где держат женщин для утех, взмолилась девушка. Слишком свежи были в памяти недавние события: запах дешевого вина с чесноком, грубые руки, что шарили по ее телу, пошлые фразы, которые главный смотритель рудника именовал комплиментами. Что может быть хуже?
Смерть, подсказал внутренний голос и был, как обычно, прав. Прислушайся Арабелла к нему, не было бы ни поездки в столицу, ни обвинения, ни катороги. Но разве можно было отказаться от первого в жизни бала? Тогда казалось, что нет. Теперь она многое отдала бы ради того, чтобы не видеть полные боли и отчаяния глаза матери, чтобы вовсе вычеркнуть из жизни те несколько месяцев позора, которые предопределили ее будущее.
Молния рассекла небо, озарив тусклым светом слишком мрачное для увеселительного заведения строение. Двухэтажный дом, сложенный из грубо отесанного камня, омытый дождем, темнел серой громадой. Смотрел белесыми окнами-глазами, словно слепец. Лишь тонкая полоска света пробивалась откуда-то снизу, будто из-под земли. Казалось, что только там, в подвале, еще теплилась жизнь.
Арабелла зябко передернула плечами. Щит, созданный лордом Эриасом, защищал лишь его самого. От ледяной воды, что лилась с неба, не было спасения. Одежда неприятно липла к телу. Холод пробирал до костей.
– Апчхи!
Совсем не аристократичный звук нарушил тишину. Лорд ухмыльнулся, но промолчал. Не прилагая усилий, пользуясь только магией, заставил стучать дверной молоток.
Один удар, два сдвоенных, еще один, короткий перерыв и снова в том же порядке будто некий язык, известный немногим.
Вряд ли внутри, если там и правда жили люди, можно было услышать какие-то звуки за шумом дождя. В окне рядом не загорелся свет. Ничьи шаги не возвестили о появлении человека, и вдруг дверь распахнулась. На пороге появилась тощая фигура в темно-сером балахоне. Низко надвинутый на глаза капюшон скрывал лицо. Незнакомец обошелся без лампы или иного источника света, будто не нуждался в нем. Не задал ни единого вопроса. Молча посторонился, пропуская гостей внутрь.
В нем больше чести и жалости, чем в этом напыщенном аристократе, подумала Арабелла, но не осмелилась сказать вслух. Кто знает, как отнесется к ее словам лорд Эриас. Он не похож на человека, который любит шутить.
Внутри было намного теплее, или же так казалось после промозглой ветренной ночи. Сесть бы у камина, укрыть ноги пледом, пить чай с малиновым пирогом и слушать старинные легенды, что так любила рассказывать старая Нейла.