Никаких тактических действий я с Максимовым толком не обсуждал. Пусть пока все идет своим чередом. Начнет Робертс, вот тогда сразу станет ясно, поменялись у него планы кампании или нет. А пока мы подготовим ресурсы — поставить заграждения из колючей проволоки и заминировать некоторые участки местности никогда не поздно. А еще просто напрашивается идея отправить пару коммандо с толковыми старшими к бриттам в тыл, чтобы перерезать коммуникации. Дело в том, что фельдмаршал, под предлогом повышения мобильности своих войск, принял волевое решение отделить от частей обозы и свести их в настоящие обозные поезда, порой не успевающие за войсками. Мобильность, конечно, повысилась, но теперь ресурсы у него ограничены и зависят от снабжения из Кимберли, где бритты организовали опорную базу. Грех этим не воспользоваться. И это не все, далеко не все, что может придумать исторически подкованный мичман КТОФа. Но всему свое время.
— Действительно разумное решение, но требует некоторого согласования… — отметил Максимов. — Все остальное тоже не проблема, я немедленно займусь…
— Тогда на сегодня все. С утра я буду на полигоне. Там и увидимся. А пока мне надо кое-что еще проработать…
— Да… — Максимов у самой двери обернулся, — я говорил с Карлом Альбертовичем, он сообщил, что вы можете навестить Елизавету Георгиевну.
— Надо было с этого начинать…
В госпиталь я летел как на крыльях. Черт… сумасшествие какое-то. Вот же зараза, вцепилась в меня рыбацким тройником и никак не хочет отцепляться. Воистину, любовь зла, полюбишь и козла… козлицу… Надо с этим что-то делать… причем срочно…
Лизхен стала похожа на тростиночку, на лице остались прежними одни глаза.
— Ты пришел… — По ее щеке покатилась крупная слеза.
— Здравствуйте, Лизавета Георгиевна, почему это я не должен был прийти? — Я аккуратно промокнул ей платочком слезку. — У кого это глаза на мокром месте?
— У меня… — всхлипнула девушка. — Вот и буду плакать. Целуй меня, тогда не буду…
— Непременно… — я осторожно поцеловал ее. — Ну, хватит, хватит…
— Мне сказали, ты меня спас… — тихонечко прошептала Лиза и отчего-то покраснела.
— Не впервой. Похоже, это становится моей почетной обязанностью. Вот приставлю к тебе караул…
— На сегодня все! — вмешался в разговор фон Ранненкампф, и показал на дверь палаты. — Ничего не хочу слышать!
— Как она? —,поинтересовался я у него, когда мы вышли.
— Пока стабильно, — вздохнул доктор. — Но, к сожалению, я пока ничего не могу сказать определенного. Покой, и только покой.
— То есть ни о какой транспортировке пока речь не может идти?