Я хотел, чтобы она меня ненавидела. Я хотел причинить ей боль, чтобы она убежала и спаслась. Чтобы не видела, как я умру.
Но когда дверь открылась снова — я вздрогнул, надеясь и боясь одновременно.
Это была не Элинор.
Это никогда не была Элинор.
Это была Хелен. И я снова приготовился надевать маску монстра, потому что это было единственное оружие, которое у меня осталось. Единственный способ защитить ее от меня самого. От ее любви.
Ведь даже если я смогу встать с постели, хотя я в этом сомневаюсь, нам никогда не быть вместе. Потому что я поклялся любить и защищать другую.
Я снова закрыл глаза и притворился спящим, чувствуя, как ее шаги приближаются к кровати. Легкие. Осторожные. Как шаги человека, идущего по полю, где установили свои ловушки искусные вражеские маги.
И в темноте, за закрытыми веками, я позволил себе одну запрещённую мысль: «Останься».
Тихо. Беззвучно. Чтобы даже боги не услышали.
Глава 4
Я вошла первой. Воздух в спальне стоял спертый, тяжелый, словно перед грозой.
Дитер притворился спящим, но я видела, что его ресницы дрожат слишком часто для глубокого сна.
Я не стала будить. Просто отступила к стене, сливаясь с тенями штор.
Вслед за мной бесшумно в платье цвета благородного вина с белым кружевом скользнула герцогиня Эвриклея.
Она не шла — она плыла, несмотря на возраст, сохраняя достоинство даже в моменты наибольшего отчаяния. За ней, заполнив собой дверной проем, вошел старый генерал Хальдор Моравиа.
Молчаливый. Суровый.
Легенда.
Дракон, чье короткое и емкое «угу» понимали лучше, чем длинные речи. Наверное, это какая-то магия семьи Моравиа — общаться без слов.
Статный старик не осунулся, не ссутулился под грузом лет и тревог. Седые волосы, аккуратно подстриженная борода и серые драконьи глаза. Холодные, с поперечным зрачком, как у змеи, замершей на камне.
Когда он взглянул на прапрапра… внука, в этом взгляде не было жалости. Только сталь.
Последним вошел старый ректор Магической Академии. Его мантия пахла пылью веков и сушеными травами. Он нес в руках футляр с какими-то записями, обитый бархатом, словно гробницу для драгоценности.
— Может, мне уйти? — спросила я тихо у герцогини, видя ее обеспокоенное и взволнованное лицо.
Мое присутствие здесь, среди аристократов крови, казалось ошибкой.
— Дорогая, останься. Просто постой рядом, — прошептала старая герцогиня, не оборачиваясь.
Она протянула руку назад, нащупала мою ладонь и сжала её. Кожа у неё была тонкой, как пергамент, но хватка — железной.
Я слышала, что когда-то эта рука держала меч. И отбивала северный форт. Я не знала, правда это или нет. Но глядя на то, как она сражается за Дитера, я не сомневалась, что это правда. Такая женщина способна на любой подвиг. И я восхищалась ею.