Уровень жидкости добрался до лица и пополз вниз, щекоча кожу. Вот уже на свободе рот… Кристина закашлялась, выплевывая из легких остатки зеленой дряни. Пусть без вкуса и без запаха — все равно дрянь!
Щелчок, еще один щелчок. Один из незнакомцев навалился, откидывая в сторону крышку саркофага.
Кристина моргнула, чувствуя, как ресницы неприятно прилипают к остаткам жидкости, и прищурилась.
Люди. Мужчины. Шесть человек. Пять на виду и один, невидимый, стоит над головой, чем-то там лязгает. В белом халате — один, старик, с короткой бородкой а-ля Айболит, только не совсем белой, а чуть поседевшей. Остальные — в темных костюмах, разве что еще один — в горчичного цвета пиджаке.
Однако. Ребята стараются не смотреть на нее… да что там «не стараются», просто не смотрят! Все взгляды — исключительно на лицо. Похоже, как женщина она их совсем не интересует. Или же получен приказ «Не трогать!!!». Мало. Мало информации, чтобы делать выводы. Будем подождать.
— Менком ус тенсез-у? — наклонился один из мужчин к лицу Кристины. «Горчичный пиджак». Круглое лицо… Странно. Только сейчас обратила внимание — на головах у всех стоящих возле саркофага — шляпы. Котелки.
— Ле эн ус пренко са, — снисходительно заметил «доктор».
«Горчичный», не обращая внимания, протянул руку и платком аккуратно стер остатки подсыхающей жидкости с лица Кристины.
— Спасибо, — насколько возможно благодарно произнесла она.
Если уж ты оказалась в непонятной ситуации — не стоит заводить себе врагов своим языком.
«Горчичный» чуть наклонил голову, подумал:
— Эн эл тионнемэ са.
— Эктинэ а синдем.
После распоряжения «доктора» «горчичный» отошел в сторону, а невидимка из-за головы наконец-то появился в поле зрения. Доктор номер два. По крайней мере, тоже в белом халате. В возрасте, но крепкий, плечистый, окладистой бородой напоминающий Деда Мороза в молодости (борода-то темная).
Шею Кристины в две руки протерли ватным тампоном — запахло спиртом — а потом куда-то под ухо воткнулась игла здоровенного шприца.
— Э… — дернуться она не успела.
Крепкие руки зафиксировали голову, не давая повернуться. Золотистое содержимое шприца медленно переместилось в вену Кристины.
— Данкэ лэ обмэ энмиродэ — фастрэтилибэ…
Нахлынула сонливость, в голове зашумело, как будто где-то далеко-далеко одновременно говорит много-много людей.
Перед тем, как закрылись глаза, Кристина увидела, что рядом с ее стеклянной темнице стоял еще один такой же саркофаг. В нем плавало женское тело.
Мертвое тело.
Покрытое глубокими обескровленными ранами, обугленной тканью ожогов, с неестественно вывернутой рукой, с глубоким проломом у виска.