Мертвое тело.
ЕЕ мертвое тело.
Толстая, здоровенная как индюк, пчела, бесшумно взмахивая широкими перепончатыми крыльями, вилась над Кристиной. Сделала круг, другой и тяжело опустилась прямо на лицо. Затопталась, пытаясь устроиться поудобнее.
Больно не было, только неприятное ощущение давления над губой. Девушке почему-то не пришло в голову ее согнать, она безразлично наблюдала за происходящим.
Тут пчеле видно что-то не понравилось, и она перешагнула чуть в сторону, топчась лапками по левой стороне челюсти.
— Кыш, проклятый мух… — смогла наконец произнести жертва пчелиного беспредела.
«Мух» топнул острым копытцем и растворился в воздухе.
Кристина открыла глаза.
Никаких пчел над ней, понятное дело, не было. Хотя после плавания в зеленом саркофаге и созерцания собственного мертвого тела ожидать можно было чего угодно. Но пчел не было.
Был балдахин мятного цвета, слегка колышущийся над головой. Кровать была, мягкая, судя по ощущениям, а по виду — даже не двуспальная, а где-то так четырех-пятиспальная. Шелковая простыня, под которой, похоже, кроме самой Кристины, ничего нет, в плане одежды.
Школьница была…
Подождите. Почему школьница?
Она в школьном платье, подсказал медленно просыпающийся мозг. Значит, школьница.
Какая еще школьница, откуда она взялась и что делает?
Кристина с силой зажмурилась, потом раскрыла глаза и прищурилась.
Итак. Первое: девочка перед ней школьницей не была. Это ложное впечатление создалось из-за ее одежды: черного платья, белого кружевного фартучка с широкими лямками и белой наколки на голове, которую очнувшаяся приняла за бант.
Не школьница.
Служанка.
Второе: эта служанка что-то рисует на лице Кристины. Длинной острой иглой.
Татуировка, мозг.
— Кхркш? — спросила девушка.
Взгляд сосредоточенных глаз служанки чуть поднялся и встретился со взглядом Кристины.
— Ой, госпожа Эллинэ очнулась! — всплеснула руками горничная, — Госпожа Эллинэ очнулась!
— Госпожа Эллинэ очнулась! — выскочила откуда-то из-за изголовья еще одна служанка, чуть ли не точная копия первой.
Кристина чуть приподняла голову и посмотрела вниз. Ей почему-то показалось важным узнать, какой длины подол у платьев этих «служанок». А то начинало закрадываться впечатление, что она то ли в борделе, то ли среди оживших героинь аниме…
Нет. Платья были длиной в пол. И фартуки тоже. Просто служанки. Откуда они только взялись?
Девушки тем временем продолжали буквально прыгать от радости и радоваться тому, что «госпожа Эллинэ» таки очнулась. То есть, ее принимают за некую госпожу Эллинэ?
Француженку?
Кристина неожиданно поняла, что язык, на котором говорят служанки, и который она прекрасно понимает, не является ни русским, ни английским. Да, он похож на французский — насколько она может понять, не зная французского — но им не является. Совершенно незнакомый язык, который она тем не менее, прекрасно понимает…