Бывший муж…
Да нет, бред.
С Лешкой, конечно, можно было и подурачиться и устроить какое-нибудь веселое, но, при всей своей веселости и бесшабашности, человеком он все же был серьезным. В том самом смысле. Да и расстались они по обоюдному согласию, одновременно придя к выводу, что друзья из них гораздо лучше, чем муж и жена.
Кристина некоторое время раздумывала над тем, не мог ли кто-то из тех, с кем она встречалась в жизни, оказаться настолько влюбленным, чтобы сделать тот самый один шаг до ненависти и попытаться убить ее. С сожалением пришла к выводу, что на сто процентов быть уверенной не может ни в одной версии. Романов, интрижек и приключений у нее было много, но все они были несерьезными, предназначались только для того, чтобы весело провести время и никто из мальчиков, парней, мужчин, не делал намеков на роковую любовь до гроба или чего-то такого же серьезного. Но, с другой стороны, псих в спокойной фазе ничем не отличается от нормального человека. Пока не воткнет тебе нож в спину, чтобы изгнать вселившегося беса, или на чем там его в данный момент переклинит.
Ладно, как говорила Скарлетт, подумаю об этом завтра.
Кристина лихо крутанула руль, сворачивая к своему дому…
Все-таки ездить надо потише.
Педаль тормоза провалилась до пола, отказываясь замедлять движение автомобиля.
«Матизик» слетел на газон, пропахал несколько метров и влетел в трансформаторную будку.
Последнее, что увидела Кристина, был ухмыляющийся череп на двери с нарисованной черным маркером подписью «Punk not dead».
Панк, может, и нет…
В искореженном автомобиле тихо хлопнуло, из-под капота поднялись струйки дыма. Огонь, проникая в салон, лизал рыжими языками окровавленное тело.
Жильцы дома подбежали, когда «матиз» уже горел чадящим пламенем.
— Девчонка из третьего подъезда… — переговаривались они, глядя, как пожарные заливают горящий автомобиль толстым одеялом пены.
— Молодая совсем… Жалко…
— Купят машин и гоняют…
— Да заткнись ты…
Обгорелый труп вытащили из машины только через полчаса.
Кристина открыла глаза. Перед ними все плыло и зеленело.
«Странно… — подумала она, — Для рая слишком неудобно, для ада — слишком комфортно… Для больницы — я слишком целая».
Она, абсолютно голая, лежала, пристегнутая ремнями в гробовидном саркофаге из толстого стекла. Судя по всему, именно саркофаг был причиной того, что все, находящееся снаружи было видно как через слой жидкости. Зеленой жидкости.
Жидкости…
Жидкости!
Она полностью погружена в какую-то зеленую дрянь!
Сердце резко подпрыгнуло и ухнуло вниз, Кристина задергалась, пытаясь вскочить, всплыть, вырваться из этого «гроба», пока он не стал гробом в буквальном смысле этого слова. Широкие кожаные ремни надежно удержали ее, только водорослями взметнулись и заколыхались многочисленные трубочки, присосавшиеся к ее телу.