Она лежала на кровати, надо сказать, довольно удобной, до самого подбородка укрытая одеялом, мягким, теплым, почти невесомым, как облачко… Хотя облачка обычно более холодные. И еще мокрые… Что за глупости лезут в голову?
Тело жутко болело в районе живота и груди, как будто ее долго и увлеченно били ногами. Нет, не ногами… В нее стреляли!
Кристина резко села… попыталась, потому что боль, пробившая ее насквозь, уронила ее обратно, но люди, находившиеся в помещении, все же скромно отвели глаза. Потому что одеяло чуть сползло, а из одежды на ней — девушка взглянула под одеяло — только ленты бинтов.
Так… А что это за люди такие?
Трое.
Невысокий старик, забавно напоминающий карикатурного еврея, с огромным носом, одетый в черную одежду. Огромный толстяк, похожий на моржа, с пенсне на носу. Еще один «типа еврей», такой же носатый, только более молодой, более высокий, и в глазах, в отличие от первого не было заметно беспокойства. Скорее… Скорее, эти глаза заставляли вспомнить глаза Череста: холодные и внимательные.
— Где я? — прошептала Кристина.
— Ожа можудаз.
— Кодимута.
— Тавюку, жюзиовеж жа дазупэикс?
Все это так напоминало ее первое появление в этом замечательном мире — лежишь голая, а вокруг болтают на незнакомом языке — что Кристина дернулась снова, скривилась от боли и осознала, что она все еще в Мэлии. По крайней мере, в этот раз новое тело ей никто не подарил. К тому же окружающие перешли на человеческий язык.
— Кармин, деточка, я так рад, что ты пришла в себя! — заулыбался старик с искренней радостью.
— А уж как я рада… Подайте мне мою сумочку, пожалуйста.
Аналог Череста протянул ей ее имущество, и тут же шагнул назад, когда девушка выдернула из сумочки револьвер и взвела курок:
— А теперь коротко — кто вы такие?
— Кармин, ты меня не узнаешь?
— А должна?
Старик и толстяк переглянулись:
— Пюкузазюжеа? Дежэса?
— Богутагжо…
— И прекратите чирикать на своем птичьем!
— Ты потеряла память?
— И уже давно! Меня постоянно пытаются убить, тут не только память — невинность потеряешь и не заметишь!
— И меня не помнишь? Совсем?
— Так, уважаемый. Давайте кратко: кто вы, где я, и какого черта здесь происходит?
— В тебя стреляли…
— Это я помню!
Старик вздохнул:
— Начнем сначала. Меня зовут Армин Сола, я старый друг твоей семьи и владелец «Старого Эльбефа». В тебя стреляла возле моего магазина, ты была ранена, вернее, пострадала, твой…
Троица быстро переглянулась.
— Твой корсет спас тебе жизнь, остановив пули. Моя охрана перенесла тебя внутрь, доктор Гладье оказал тебе помощь…
Фраза «А ты в нас револьвером тычешь…» не была произнесена, но ощутимо повисла в воздухе. Кристина кашлянула и убрала оружие. Во-первых, действительно как-то невежливо. Во-вторых — хотели бы убить, уже убили бы, пока она лежала без сознания, ее можно было успеть не то, что застрелить или зарезать, забить насмерть чайной ложечкой. В-третьих — когда старик представился, в душе ворохнулось теплое чувство доверия. Очередной привет от мертвой Кармин. Нет, конечно, если ты доверяешь человеку, это не означает, что он не может предать. Скорее, наоборот: только тот, кому доверяешь и предает. Но Кармин, что ни говори, была девушкой умной и не стала бы безоглядно верить кому попало.