Я с тоской смотрела сквозь наглухо тонированное окно на мой дом.
Обычная девятиэтажка. Когда-то она была небесно-голубой, теперь же выгорела на солнце, облупилась и растеряла все краски, превратившись в унылое, блеклое здание с разномастными окнами.
По привычке нашла свои на третьем этаже. Шторы плотно задернуты и это плохой признак. Очень плохой.
— Чего расселась? Особое приглашение нужно? — грубо спросил мой слоноподобный сопровождающий, распахнув передо мной дверь. Дай ему волю, он бы за волосы отволок меня в пункт назначения.
Высокий, здоровенный, с шеей толще чем мое бедро, складками переходящими в лысый череп. В глаз ноль эмпатии. Просто ноль и все. Машина для исполнения приказов, а хорошие они или плохие — не имеет значения.
— Задумалась, — буркнула я, выбираясь на улицу.
После темного салона день, наполненный радостным солнечным светом, казался насмешкой. Чему радоваться-то?
От перспектив предстоящей «воспитательной» беседы сводило зубы.
Может, ну его к черту? Развернуться и сбежать?
Судя по комплекции, мордоворот вряд ли отличается скоростью, а я ловкая и быстрая, даже за институт все эти годы бегала на городских соревнованиях. Каблуки только лишние…
Мысленно отвесила себе подзатыльник. Снова ненужные фантазии. Сбегу и что дальше? Меня оставят в покое? Разрешат жить свою жизнь? Как бы не так! Найдут, и уж точно за волосы притащат обратно.
— Пошевеливайся.
— Я никуда не тороплюсь.
Он отчетливо и с намеком хрустнул кулаками, а я только кисло усмехнулась.
Уже давным-давно стало ясно, что ко мне запрещено прикасаться. Так что пусть хрустит чем угодно: хоть кулаками, хоть коленками.
— Ты заставляешь себя ждать!
— Угу, я такая, — хмыкнула себе под нос и поплелась к подъезду.
Мордоворот — я даже имя его знать не хотела — тут же двинулся следом за мной, пыхтя в затылок и раздражая убийственно-морским запахом туалетной воды.
Внутри было сумрачно, потому что кто-то из соседей выкрутил лампочку, решив, что ему она нужнее. В потемках я нащупала искореженную кнопку вызова лифта, нажала ее, но ничего не произошло. Ни гула, ни треска, ни шелеста.
— Не работает, — зачем-то сказала я.
— По лестнице.
— Хорошо.
Ноги отказывали поднимать меня на третий этаж. Я шла медленно, отсчитывая ступень за ступенью, и с каждым шагом каменная плита на плечах становилась все тяжелее и тяжелее.
На втором этаже ядрено пахло кислыми щами, где-то в недрах чужих квартир спорили жители и звонко надрывалась истеричная шавка. Откуда-то сверху доносилась музыка. Под потоком с глухим жужжанием кружила здоровенная толстая муха, а на маленьком окне между этажами беспомощно и надрывно билась белая бабочка.