Потом все как-то незаметно рассосались по разным сторонам, собираясь более мелкими компаниями, а мы с Егором отправились в ближайшее кафе, из окон которого открывался вид на главный корпус универа, ставшего за эти годы родным. Я буду скучать…
— Марин, тебе говорили, что сегодня ты шикарно выглядишь? — Егор заказал нам кофе и чизкейку.
— Говорили, но я готова послушать это еще раз.
Я действительно сегодня сорвала куш из комплиментов. Одногруппники, привыкшие к тому, что я вечно в штанах, толстовках и ненакрашенная, сначала даже не узнавали меня. А потом, когда до них доходило, что я это я — начинали охать, ахать и восторгаться.
Даже Ленка, главная звезда нашей группы, и та похвалила. Ну как похвалила… скорее немного обосрала, но с позитивными нотками:
— И ты вот эту красоту столько времени прятала? Бедова, ты совсем с головой не дружишь?! По тебе психушка плачет!
Из ее уст это была высшая степень признания.
— Тебе надо всегда так ходить, — сказал Егор, продолжая бессовестно меня разглядывать, — даже у меня где-то дрогнуло.
С Егором мы знакомы с первого класса и связаны сугубо дружескими отношениями. Лютая френдзона без шансов на что-то другое. Так что если у него где-то что-то и дрогнуло, то вовсе не от романтических чувств в мой адрес.
— Спасибо тебе, добрый человек. Я бы с радостью, но ты знаешь мою ситуацию.
— Знаю, — он кивнул, внезапно став чрезвычайно серьезным, — и поэтому у меня есть к тебе предложение.
— Я тебя внимательно слушаю, Егорушка, — я чуть отстранилась, чтобы официантке было удобнее выставлять заказ с подноса, — надеюсь, это предложение хорошей работы?
Ммм, как вкусно пахнет кофе…
Машина плавно заехала во двор, но у подъезда остановилась рывком, будто водителю внезапно надоело крутить баранку, и он со всей дури ударил по тормозам. Меня дернуло, и колени больно ударились о спинку переднего сиденья. От удара на белом платье появился серый след — хозяину не мешало бы привести салон в порядок. Хотя, судя по потертой косухе и волосам, грозно топорщащимся из носа, такие мелочи как пыль его вообще не интересовали.
В машине мы были вдвоем, второй мордоворот остался в кафе, проводить «воспитательную беседу» с моим не в меру активным другом, попытавшимся отстоять мою честь и достоинство.
Прости, Егор, что тебе пришлось расплачиваться за мою глупость. За то, что я вдруг поверила в себя и решила, что теперь-то мне по силам что-то изменить. Дура я, прости. С чистой совестью можешь винить меня в случившемся. Можешь, даже больше не хотеть со мной общаться. Это будет правильно. Если бы я сразу сказала «нет» на твое безумное предложение, если бы не позволила себе засомневаться, не начала бы фантазировать, ничего бы не произошло.