— Вижу я, как глаза алчно загорелись.
— Просто радуюсь, что не подвал с цепями. И не хлев, застеленный соломой.
— Сергей Дмитриевич такого бы не допустил.
— Смотрю, золотой мужик этот ваш Сергей Дмитриевич. Просто чудо как хорош!
Мордоворот грозно уставился на меня своими глубоко посаженными глазами, явно собираясь прочитать мне лекцию об уважении к старшим, но я не стала даже делать вид, что мне интересно и ушла на балкон.
Он пробыл со мной полчаса, все это время простояв у дверей с видом тюремщика, и ушел после звонка хозяина:
— Сергей Дмитриевич сейчас придет.
— Жду с нетерпением! — сарказм — это единственное, что у меня осталось. Больше прикрываться было нечем.
Он ушел, а я малодушно подумала о том, что может все-таки попробовать сбежать? Вряд ли папаша будет топтать свои царские ноженьки и поедет на лифте. А я тем временем ускользну по черной лестнице и затеряюсь на улицах города.
Хороший ведь план, но одно слабое звено сводило на нет всю его ценность.
Мать. Которая сейчас наверняка мечется по квартире, заламывая руки от волнения. И волнуется вовсе не о том, как я добралась, как устроилась и хорошо ли меня встретили. А о том, понравились ли Сереже борщ и пирожки с яичками.
Так что побег отменяется.
Как бы я ни пыталась отрешиться и беспристрастно смотреть на ситуацию со стороны, будто не со мной все это происходило, а с какой-то другой бедолагой, ни черта не получалось. Мне было настолько страшно, что зубы стучали и ледяные пальцы тряслись мелкой дрожью.