Мой запрет — Катерина Пелевина
Мирон Духов
Смотрю на неё через заляпанное окно комнаты Влада. Смотрю как завороженный придурок. Просто
как она возвращается домой в своей дурацкой юбке на лямках и бежевой блузке. Понятия не имею
как у такой мажорки может быть настолько дерьмово со вкусом… Ещё и эти вечные вязанные
кофты. Буэ… Отврат. Интересно, она уже трахалась? Блядь, Мирон… Прекрати, тебе нельзя об
этом думать.
– Чё сегодня куда? – спрашивает Влад, строча что-то на своём ноутбуке. Хотел бы я сказать
ему, что лучше останусь у него дома и буду доставать его сестру, но так нельзя. Отхожу от
окна и плюхаюсь на кровать, нацепив на себя её красный лифтон, что висел в ванной. А нехер
оставлять такое на виду у гостей, верно? – Да положи ты. Камилла опять разорётся…
– Не-а, – говорю, уставившись в потолок. – Пусть орёт.
– Давай к Лисе?
– Давай, мне всё равно, – отвечаю и прошу колонку включить музыку громче. Секундой погодя
зажигаю сигарету и начинаю дымить прямо там. Влад ничего мне не говорит, так как сам
частенько так делает. Хотя его родители, конечно, против.
– Ну и зря, Анжела хочет тебя видеть, – лыбится он и мы поворачиваем головы на звук
внезапно открывшейся двери. Я так и знал, что она не выдержит. Знал, что её и музло выбесит,
и что соскучилась по мне, похоже.
– Влад, сделай тише, – звучит писклявый тон, маленькими шагами она подходит к колонке и
убавляет звук, после чего ручки срывают с меня лифчик. – Отдай, придурок!
Не могу упустить возможность подъесть её вновь и упомянуть её сиськи. Мы снова ругаемся, и
мне нужно это как доза порошка для наркомана. Бодрит так сильно, что в ушах звенит и яйца
болят от её напористости.
Кажется, перегибаю, потому что, упоминая её задницу, слишком уж нарушаю границы, и Влад
даёт мне по рёбрам за это. И правильно делает. Не представляю, что было бы, если бы он хоть
на секунду оказался у меня в башке, где я имею его младшую сестру во всех позах с тех самых
пор, как ей исполнилось шестнадцать…
Нет, что-то было и до…Что-то странное. Каждый раз, когда я видел её мне непременно хотелось
сделать какую-нибудь дичь лишь бы она думала обо мне весь последующий день. И не только.
Наверное, так работали мои гормоны. Когда я лишался девственности мне было семнадцать, а ей
и вовсе пятнадцать, я и думать не хотел о том, что хоть когда-то посмотрю на неё в таком
ключе. Просто любил с ней общаться. Пусть не так как ей хотелось, но так как хотелось мне.
Тем более я всегда был эгоистом. Почти.
Каждое наше препирание, каждая ссора, сопровождающаяся пусть и случайными касаниями наших
тел начинала буквально сводить меня с ума. Я думал о ней всё сильнее и мысли становились
далеко не невинными. Вдруг я начал осознавать, что её тело совсем изменилось. От миловидного
детского личика остался лишь взгляд. Всё остальное неожиданно стало взрослым и держаться
было всё сложнее.
За столько времени нашего общения мы могли бы реально стать как брат с сестрой, но не
подфартило. Во всяком случае мне. Я целовался с другими, а смотрел на неё. Позлить,
выбесить, сделать так, чтобы она сама ко мне прибежала. Цель, которая засела в башку и стала
ядовитым плющом на моём теле.
А ведь она всегда казалась мне обычной. Совершенно обычной, но тянуло так, что впору было
перерезать самому себе тормоза. В какой момент я упустил её созревание? Когда проморгал? А
что, если её уже кто-то реально трогал? Трогал по-взрослому? Если это так, я бы вероятно
сдох. Не знаю, почему. Потому что не хочу, чтобы кто-то трогал младшую сестру моего лучшего
друга, который мне как брат. И все в школе это знали. А теперь мы далеко… В разных универах.
Мог ли кто-то осмелиться и снять наш запрет? Могла ли она кому-то уже успеть отдаться?
Нет, блин, это же Камилла… Ну не могла она.