– Нет, ну его. Он занят, – отвечаю, улыбаясь ему, и он смотрит на мои губы. Господи. Может,
у меня в зубах что-то застряло? Сердце колотится так, словно сейчас вылетит из груди.
Чёртова тахикардия.
Он ухмыляется, поворачиваясь к учителю.
– Ну всё тогда, забились, – шепчет он довольный, словно только что сорвал джек-пот, но его,
похоже, сорвала я.
Не могу думать о чём-то другом.
Всю дорогу домой иду, словно завороженная. Андрей совершенно точно моя первая любовь. Это
какое-то иллюзорное ощущение тепла и счастья, когда тот, кто тебе очень нравится, начинает с
тобой говорить. Ведь по факту всё вокруг остаётся тем же. Та же погода, те же условия, но
твой внутренний мир расцветает, будто…
– Что ты здесь делаешь?! – захожу в комнату и вижу Мирона, нагло развалившегося на моей
кровати. Пытаюсь стянуть его на пол, схватив за руку, но он лежит будто огромный камень на
дороге, который не сдвинуть. Хотя дело в том, что я по сравнению с ним – чёртов гном.
– Влад задерживается, а мне скучно… Поговори со мной, – говорит он несчастным голосом, но
я-то вижу эту дебильную ухмылку на его лице. У меня и так нет настроения из-за того, что я
хочу пойти на вечеринку, а не торчать на родительском ужине, но Мирон ещё сильнее
провоцирует меня своим дебильным поведением.
– Повторю в последний раз – вали из моей комнаты!!! – более сердито выдаю я, встав перед
ним со сжатыми кулаками и притопнув ногой. Он поворачивает ко мне свою каштановую голову и
лыбится.
– Эй, ты чего такая напряженная? Давно не трахалась? – спрашивает он, привстав с кровати, и
открывает мою тумбу, начиная разбрасывать по комнате моё нижнее белье. Если бы Влад только
знал, что он вытворяет в его отсутствие.
– Мирон, блин! Я серьёзно, вали отсюда! – направляюсь в его сторону и бью его кулаками,
пытаясь вытолкнуть из своего пространства, однако чувствую, что его рука ловко вынимает
телефон из моего заднего кармана, быстро поднося его к моему лицу. Блок снимается, и я
только потом реагирую на это, словно у меня проявляется рядом с ним какая-то
заторможенность. Пытаюсь допрыгнуть до него, пока он удерживает смартфон наверху, листая мои
фотки. – Отдай, чёртов придурок!
– А вот это что-то интересное, – на его лице появляется довольная улыбка, как только он
замечает ту самую картинку, что отправила мне Машка. Сначала замирает, потом смотрит мне в
глаза и насмехается. – А ты та ещё штучка, да, Каля?
Я хмурюсь на него, и ощущаю, что мои глаза начинают слезиться, а щеки гореть ярким
пламенем.
– Не бойся, я никому не скажу, Каля, – издевательски твердит он, всё ещё удерживая мой
телефон над головой.
– Верни мою вещь, – повторяю злобным голосом. Двадцать лет, а ведёт себя, словно гребанный
восьмиклассник.
– А ты отбери, – ухмыляется он, демонстрируя мне свою ямочку на щеке. Карие глаза смотрят
на меня так, словно я какая-то игрушка, с которой можно делать, что угодно. Они всегда меня
пугали или же отталкивали. Не знаю. Есть в них что-то такое, что невозможно вытерпеть.
– Боюсь касаться тебя, потому что можно подхватить что-нибудь от твоих шалав, – отвечаю с
пренебрежением, пока не ощущаю его руку на моей пояснице, а губы возле уха. Горячее дыхание,
очевидно, выделяет какие-то ядовитые пары, потому что у меня на коже мурашки.
– А ты попробуй, может, понравится, – шепчет он с такой наглостью, а я не верю, что это
происходит сейчас. Ещё и касается меня. Сукин сын. Я тут же незамедлительно бью его с колена
по яйцам и слышу, как он матерится, загибаясь и корчась от боли. Отбираю у него свой телефон
и убегаю прочь оттуда, преисполненная ненавистью к своему злейшему врагу.
– Сучка, – стонет он вслед, держась за член, и я пробегаю мимо моего брата вниз по
лестнице, не желая задерживаться с этим идиотом в одном доме ни на секунду…