Это вызвало взрыв неподдельного воодушевления у Кузнеца:
— Ну мелкий! Ну ты молоток! Скажи ещё, что сам выучился? Долго упражнялся?
— Я думал, это из-за того, что меня Яга в печи запекала. Но я думал это так…
— Так! Ха! Это городишко какой спалить, или замок в скалу вплавить, вот это так, а костёр зажечь так, чтобы весь лес не пожечь, вот это ещё суметь надо! Не каждый из наших выучился! Ладно, дела серьёзные, чего их между делом болтать? Ты мешочек-то скинь и пособи мне малость, так быстрей работу покончим, а дома уже поговорим.
И Ваня присоединился. Сначала Кузнец велел ему качать мех. Приходилось налегать со всей силы, но в конце концов горн разгорелся как надо и хозяин доверил Ване достать железяку клещами из горна и поворачивать эту самую заготовку на наковальне, пока сам бил её молотом, расплющивал, складывал, снова расплющивал. Цикл повторился несколько раз, пока Кузнец не заявил, что на сегодня хватит. Велел бросить железяку обратно в горн, закрыл все поддувала и махнул рукой:
— До завтра остынет, как раз поспеет. Хватай свой мешок и пошли.
После общения с горном Ваня с трудом переставлял ноги, но гордость не позволяла показать усталость. Он не помнил, как дошёл до большого бревенчатого дома, сбросил при входе рюкзак и без сил рухнул на лавку. И тут на кузнеца набросились две хозяйничающие в доме женщины: Мол, что же ты, гад зелёный, гостя в своей кузне до полного окосения загонял?
— Помолчите, сороки, — добродушно усмехнулся Кузнец, — не видите, наша стать! Телом ещё хлипок, но дух такой, что любое железо погнёт.
Тут одна из женщин, похоже, это были жёны Кузнеца, подала Ване кружку с каким-то отваром:
— Испей, легче станет!
Ваня выпил терпкое ароматное зелье не то, чтобы одним махом, но как-то около. И от этого зелья его словно отпустило, свинцовая тяжесть ушла из тела, а голова прояснилась. Хозяин, который внимательно наблюдал за ним, удовлетворённо кивнул и потребовал:
— Оклемался? Теперь рассказывай, как давно проснулся в тебе огонь, как выучился его в узде держать?
Ваня принялся рассказывать. Как Яга его в печи запекала, как он разозлился, когда Рома ударил ЕГО мавку ножом, как тренировался во время похода.
— А ведь и в самом деле! — возмущённо воскликнула Ильмера. — Пару раз точно! Едва лес не подпалил!
— Так не подпалил же! — добродушно хохотнул Кузнец. — Ты мне другое, парень, скажи: Не боишься оставлять её с таким ножиком за спиной?
Ваня с Ильмерой на это только вздохнули, устало и обречённо, а одна из жён Кузнеца, та, что чуть старше, положила ладонь на руку Ильмере и с улыбкой произнесла: